– Кто пойдет со мной навстречу судьбе?

И из рядов воинов один за другим вышли двадцать человек – двадцать бесстрашных багатуров, иссеченных шрамами, выдубленных степными ветрами, степным солнцем. Те, кто воевал под знаменем его отца, Есугей-багатура.

– Хорошо, – проговорил Тимуджен, поправляя косматую хунгаритскую шапку. – Вы избрали трудную дорогу, и вы об этом не пожалеете. Настоящий воин должен смело глядеть в лицо судьбы.

– Куда мы поедем? – спросил, подъехав к нему, старый сотник Менге.

– Мы поедем к Ван-хану, – произнес Тимуджен давно решенное. – Мы поедем к кереитам.

Неисчислимы стада предводителя кереитов. Необозримы земли, на которых эти стада пасутся. Под его знаменем выступает восемь туменов, восемьдесят тысяч человек, восемьдесят тысяч закаленных в боях воинов. Когда армия кереитов идет в бой – земля дрожит от топота копыт. И впереди его туменов скачут славные багатуры с хоругвями, на которых руками благочестивых кереиток вышиты лики западного бога Иисуса и матери его Марии.

Владыка кереитов почитает Христа, и Христос дарует ему победу над всеми врагами.

Тимуджен вошел в юрту Ван-хана, низко поклонился.

Властитель сидел на золотом троне, окруженный советниками и друзьями. Ближе всех к трону стояли монахи в длинных черных одеждах. Властитель пристально, с интересом взглянул на молодого багатура, гостеприимно улыбнулся ему:

– Здравствуй, Тимуджен! Я знал твоего отца, это был славный воин. С чем ты пришел ко мне?

– Я пришел к тебе с даром и просьбой. – Тимуджен бросил к ногам Ван-хана соболью шубу, приданое Бортэ.

– Я вижу твой дар и принимаю его, – кивнул властитель. – В чем же твоя просьба?

– Я прошу у тебя помощи и покровительства. Мой родич, Таргултай, захватил стада моего отца, увел его жен, его людей. Я хочу вернуть себе свое. Помоги мне, справедливый владыка. Я знаю, что ты уважаешь законы степей и судишь справедливым судом.

Ван-хан помолчал недолго, затем проговорил:

– Я знал твоего отца, Тимуджен. Это был славный воин и справедливый правитель. Я помогу тебе.

Один из монахов приблизился к трону, заговорил тихо, однако Тимуджен расслышал его слова:

– Не следует помогать язычнику, владыка. Пусть Тимуджен примет истинную веру сам и крестит все свое войско – тогда ты поможешь ему вернуть власть…

Ван-хан задумался.

Тимуджен шагнул вперед и проговорил учтиво:

– Прости, владыка, мне следует молчать и слушать, но я должен сказать несколько слов, прежде чем ты примешь решение.

– Говори, – позволил хан.

– Мой отец верил богам неба, богам туч и громов, богам необозримых степей. Мой отец верил великому Тенгри, и великий Тенгри даровал ему победы. Все мои люди верят великому Тенгри, и они будут недовольны, если я силой крещу их. Ты веришь чужеземному богу – и он помогает тебе. Это твой бог и твоя судьба. Но я хочу сохранить верность богам предков, богам своего отца. Твоя воля, владыка, – помочь мне или отказать в помощи, но я не хочу торговать своей верой.

– Хорошие слова, – проговорил вождь кереитов и внимательно посмотрел на Тимуджена, как будто только сейчас увидел его.

Перед ним стоял юноша, у которого только начала расти борода, но вся его приземистая фигура дышала силой, а глаза его были глазами взрослого мужчины. И на голове этого юноши тускло блестел головной обруч из серебристого металла с красным камнем посредине. Красный камень сверкнул, словно глаз неведомого бога, и властитель кереитов на мгновение забыл слова, которые хотел произнести.

– Хорошие слова, – повторил хан через мгновение. – Слова настоящего воина. Я помогу тебе, помогу без всяких условий, а там уж посмотрим – может быть, ты и твои люди поверят в Иисуса и его мать, может быть, вы добровольно примете святое крещение. Садись к моему столу, Тимуджен, раздели со мной мою трапезу. Ты прошел большой путь, чтобы прийти ко мне, и устал в дороге.

– Благодарю тебя, благородный хан, – ответил Тимуджен с поклоном. – Однако прежде чем принять твое приглашение, я прошу у тебя гостеприимства для всех моих людей. Они тоже устали и голодны. И их кони нуждаются в воде и пище.