Арсений подошел к дверям мастерской и позвонил.

Поскольку на звонок никто не отреагировал, он постучал в дверь кулаком, а потом ногой.

На этот раз откуда-то из глубины флигеля донесся приглушенный голос:

– Заходите, не заперто! Только головы берегите!

Арсений открыл дверь и вошел первым, придержав дверь для Веты.

За дверью была прихожая, или, если угодно, предбанник, заваленный досками, брусьями, мешками с мусором и прочим хламом, дожидающимся сортировки и отправки на свалку.

В глубине предбанника была арка, за которой начинался узкий полутемный коридор.

– Головы берегите! – повторил откуда-то издалека прежний голос.

– Постараемся! – ответил Арсений и смело устремился вперед по коридору.

Вета последовала за ним.

Через полминуты раздался гулкий удар, и Арсений громко чертыхнулся.

– Осторожно, здесь труба! – проговорил он, обернувшись к своей спутнице.

– Я же говорил – берегите головы! – снова донеслось из глубины мастерской.

Вета пригнулась, поднырнула под трубу, которая перегораживала коридор чуть ниже ее роста, и проследовала дальше за обиженным Арсением.

Коридор значительно расширился, и по сторонам его появились признаки профессиональной деятельности Револьда Марксэновича – трехногие стулья с ломаными спинками, диваны с продранной обивкой, из-под которой торчали ржавые пружины, шкафчики с выломанными дверцами. Все эти мебельные инвалиды терпеливо дожидались своей очереди на реставрацию.

– Снова берегите головы! – раздался впереди предупредительный окрик хозяина.

На этот раз Арсений вовремя заметил трубу и успел нагнуться, избежав удара. Вета последовала его примеру и вслед за своим провожатым вошла в просторное помещение с низким потолком, заставленное самыми разнообразными образцами мебели, находящимися в разной степени ремонта и реставрации. Кресла с ножками в форме львиных лап, ломберные столики, обитые полуистлевшим зеленым сукном, резные скамьи, обеденные и письменные столы красного дерева громоздились друг на друге и занимали все свободное пространство.

В помещении стоял сильный и устойчивый запах мебельного лака, растворителя и старого дерева.

В дальнем конце мастерской худощавый седой человек лет семидесяти трудился над изящным туалетным столиком. Он прикреплял к его верхней столешнице зеркало в резной овальной раме с круглыми подсвечниками по сторонам.

Оторвавшись от работы, хозяин мастерской повернулся и заморгал, вглядываясь в посетителей.

– А, это ты, Арик! – проговорил он, узнав Арсения. – А я думаю, кто это так колотит в двери! Неужели ты решил обзавестись антикварной мебелью? Давно пора!

– Бог с вами, Револьд Марксэнович! – отмахнулся Неелов. – Зачем мне это старье? Вы же меня знаете, кроме старых книг, я не интересуюсь никакими предметами старины! Мебель, девушки, одежда, машины – все это должно быть новеньким, с иголочки!

– Так что же тебя привело ко мне? Ты, пожалуйста, не обижайся, но я очень занят – получил очень срочную работу… – мастер показал на туалетный столик.

– Разве ваша работа бывает срочной? – удивился Арсений. – Вы же сами всегда говорили, что настоящий краснодеревщик никогда не торопится. Эта мебель ждала реставрации сто лет, подождет еще немного!

– Так-то оно так, – вздохнул Револьд Марксэнович. – Я действительно не люблю торопиться, но хозяин этого столика на днях уезжает за границу и хочет непременно получить свою вещь до отъезда. А платит он очень хорошо. Так что мне пришлось поступиться принципами и встать на трудовую вахту. Работаю по двадцать часов в сутки, даже ночую в мастерской, но, кажется, выходит неплохо… – Он отстранился от своего изделия и гордо осмотрел его. – Как тебе кажется, Арик?

– Вы же знаете, я в этом не разбираюсь… а я к вам вот по какому поводу. Вот этой девушке очень нужна одна книга…

– Кстати, Арик, ты нас еще не познакомил! – Револьд Марксэнович приосанился, поправил редеющие волосы и представился: – Револьд, извините за выражение! Мой покойный батюшка думал, что с таким именем в государстве рабочих и крестьян мне обеспечена блестящая карьера. Он ошибался.

– Мне родители тоже подобрали нестандартное имя, – вздохнула Вета. – Вообще-то, меня зовут Иветта, но я предпочитаю Вета, так оно как-то проще…

– Очень приятно, – церемонно поклонился столяр-интеллигент. – Так какую книгу вы ищете?