— А где ваш младший сын?

— Он в музыкалке. Скоро придет.

— Вот как? Какой инструмент?

— Флейта.

— Здорово! А Митю не учили музыке?

— Почему? Он закончил музыкальную школу. Он у нас саксофонист.

— Да что вы? — изумился учитель. — Митя, что же ты свои таланты скрываешь?

— Да ну, мам, зачем ты? — забухтел Митька, притворяясь, что рассердился.

— У тебя и саксофон есть? — повернулся к Мите учитель.

— Да.

— Так, может, ты нам сыграешь?

— Ой, я так давно не играл...

— Не ломайся, Митька! Сыграй, пожалуйста! — Марине очень хотелось похвастаться сыном.

— Ну ладно. Только учтите, я очень давно не играл! Целый год! — повторил Митя и достал из шкафа футляр.

Он извлек тяжелый сверкающий инструмент, вставил мундштук. Марина с радостным предвкушением смотрела то на сына, то на педагога.

Вот Митька размял губы, то вытягивая их в трубочку, то растягивая в улыбку, несколько раз облизнул их. Зрелище вообще-то не очень приятное, но необходимое. Марина взглянула на Юрия Максимыча — мол, так надо, вы ведь знаете? И увидела какое-то особое, плотоядное выражение на его лице.

Митя обхватил губами мундштук, и учитель непроизвольно подался вперед, лицо его стало даже угрюмым, по щеке прошла судорога. Марина поспешила отвести глаза.

Зазвучала тихая джазовая композиция. Юрий Максимович не отрываясь смотрел на Митю, словно забыв обо всем на свете. Марина постаралась отогнать неприятное впечатление. Просто человек тонко чувствует музыку. Это же прекрасно! И Митька так хорош!

Она умилялась и гордилась сыном, который был в эти минуты прекрасен, как юный греческий бог, с золотыми прядями волос, рассыпавшимися по плечам.

Последние звуки растаяли в воздухе, но еще несколько мгновений в комнате стояла тишина. Митька смущенно переминался с ноги на ногу, прижимая саксофон к груди.

— Потрясающе! Это просто потрясающе, Митя, — глубоким, взволнованным голосом произнес учитель.

— Ой, ну что вы, Юрий Максимыч, я раньше лучше играл... — зарделся от удовольствия Митя.

— Не скромничай! Я говорю тебе — это потрясающе!

Пафос момента сбавил длинный требовательный звонок в дверь.

— Это Санька пришел! — обрадовался Митя и бросился встречать брата.

Юрий Максимович засиделся допоздна. Обед был давно закончен. Дети, по указанию учителя, убрали со стола и вымыли посуду — чего отродясь не было! Марина отнесла им в комнату вазу с фруктами и оставила общаться друг с другом — они очень соскучились. Кроме того, у Марины было подозрение, что Митька сознательно умыкнул младшего брата, чтобы оставить взрослых наедине.

Итак, взрослые сидели на кухне, он — в кресле, она — на маленьком уютном диване. Настенный светильник освещал пространство неярким, уютным светом. Они пили кофе с коньяком, курили и болтали.

— Замечательные у вас мальчишки! — в который раз повторил Юрий Максимович.

— Спасибо.

— Удивительно, они на вас совсем не похожи. Оба светловолосые.

— Они в отца, — тихо произнесла Марина.

— А сколько лет Саше?

— Тринадцать. Он в восьмом классе.

— Через год нужно поступать к нам.

— Да, Митя тоже об этом говорил.

— Митя меня сегодня потряс. Как он играл! Почему он не стал заниматься музыкой дальше?

— Ой, ну что вы, Юрий Максимович, разве туда пробьешься? В музыкальном мире такая клановость! Нужны связи. Или родственные, или какие-либо другие. У меня их нет. Да Митя и не хотел становиться музыкантом. Если честно, мы с большим трудом заставили его закончить школу. Это сейчас он с удовольствием играет для гостей. А тогда, когда нужно было каждый день после обычной школы ехать в музыкальную... О, страшно вспомнить! Сколько я выслушала о загубленном детстве! Все ребята во дворе играют в футбол... А он мимо, с футляром в руке.