— Что за парень?

— Парень-то? Олег Мостовой, восемнадцать лет. Сейчас приедем, увидим, что за парень. Его на Петровку привезли. Так что, если ты не против, там и допросим.

...Олег Мостовой оказался высоким, нескладным юношей с характерной для этого возраста угреватой кожей. В кабинет его ввели под конвоем. Мальчишку сотрясала крупная дрожь.

— Садитесь, — Турецкий указал на стул.

Мальчишка буквально рухнул на жесткое сиденье.

Грязнов с удивлением разглядывал предполагаемого преступника.

— Включайте видеокамеру, — кивнул он оперативнику. Раздался щелчок, зажужжала пленка.

Александр Борисович Турецкий зачитал статьи УПК, предупредил задержанного об ответственности за дачу ложных показаний.

— Назовите свое имя, отчество, фамилию.

— Мостовой Олег Николаевич, — пролепетал парень.

— Говорите громче. Повторите ответ.

Вместо этого парень громко, отчаянно зарыдал. Оператор выключил камеру.

— Принесите валерьянки, — приказал по селектору Грязнов.

В кабинете возникла очаровательная секретарша Зиночка. По комнате поплыл сильный запах валерианы.

— На, выпей, — ласково, как мать над больным ребенком, склонилась Зиночка над Олегом.

Тот взял дрожащей рукой рюмочку. Было слышно как стучат его зубы о стекло.

— А теперь запей, — она протянула чашку с водой. — И не бойся ничего. Никто тебя здесь не обидит. Это они только с виду страшные, — ворковала секретарша.

— Зинаида! Ты что себе позволяешь? Выйди из кабинета! — рявкнул Грязнов.

— А вы на меня не кричите, — ничуть не испугалась Зинаида. — То войди, то выйди...

— Ну все, все! Свободна!

Зинаида приняла из рук преступника рюмочку и чашку.

«Были бы у нее руки свободны, она бы его еще и по голове погладила. Или прижала к материнской груди», — подумал Турецкий и чуть насмешливо взглянул на Славу. Тот покраснел от возмущения, свирепо глядя на свою секретаршу. Зинаида не спеша направилась к дверям, проворчав на ходу:

— Запугали ребенка. И чего хотят-то. Орать не надо...

Грязнов открыл было рот, но Зинаида уже скрылась. Однако ее неслужебное поведение оказало положительное воздействие на Олега. Он перестал дрожать и стучать зубами.

Турецкий кивнул оператору. Пленка опять зажужжала.

— Продолжим, Олег Николаевич. Вы учитесь, работаете?

— Учусь.

— Где?

— В Баумановском. На первом курсе.

— Сегодня, двадцатого ноября, вас задержали в магазине антиквариата при попытке продать две картины. Покажите полотна.

Оперативник вытащил из клеенчатой хозяйственной сумки две небольшие картины.

— Эти картины вы пытались продать?

— Да.

— Откуда они у вас?

— Я... Я их взял, — вымолвил Олег.

— Где? Когда?

— Седьмого ноября. У бабушкиного соседа... Я нечаянно! Я не хотел! Но я вошел, а он уже мертвый лежит. Я и подумал, что ему уже не надо...

— Подождите! Давайте по порядку. Что вы делали седьмого ноября сего года?

— С утра?

— Давайте с утра, — разрешил Александр.