— Не выражайся в моем кабинете!

— Извини! Но ведь у нас в стране существуют особые привилегии для сторонников однополой любви? Для них особые законы? Более мягкие? Ну, кто звонил тебе по поводу этого клиента, а? Признайся, Костя, что и у Варфоломеева нашелся защитник в стане «голубых». Так?

— Ну, так.

— Кто же это? — заинтересовался Грязнов.

— Один генерал, — глянув на генеральские погоны Вячеслава, ответил Меркулов.

— Это не я, — как-то даже шарахнулся в сторону Грязнов.

— А ты в Москве не единственный генерал. Есть и погенералистее, понял? Дело не в том! Если бы вы что-нибудь доказали — другое дело! А что у вас вышло? Похвастайтесь, товарищ Турецкий! — язвительно произнес Меркулов.

— Хвастаться нечем, — признался Турецкий. — Волосы Варфоломеева по структуре ДНК не совпадают с волосом, найденным на месте преступления. То же с отпечатками пальцев.

— А опознание? Кого опознала консьержка из дома убитого? Серова, так ее фамилия, кажется?

— Это вообще конфуз, — вздохнул Саша. — Представляешь, Костя, рядом с Варфоломеевым наши ребята — Кирилл Безухов и Саша Фонарев. Все в черных куртках с капюшоном, все стоят. Входит Серова, рассматривает троицу, указывает на Безухова и уверенно так заявляет: «Это он!»

Грязнов, не удержавшись, прыснул.

— Смейтесь, смейтесь, — покачал головой Меркулов. — Напоследок самое интересное: лично мне звонит генерал-майор, фамилию просил не называть, и сообщает, что седьмого ноября задержанный Варфоломеев весь день провел с ним, в его загородной резиденции. Поскольку он ему, оказывается, как сын родной. И его старушка жена тоже обожает этого мальчика. Вот так!

— Эх, какая сплоченность рядов! Какая забота о товарищах по оружию! Ей-богу, позавидуешь этим геям. Что-то нас, натуралов, никто так не защищает! — вздохнул Турецкий.

— А может, нас всего-то трое на всю Москву и осталось? — оглядев присутствующих, предположил Грязнов.

— Хватит паясничать! Тебе, Александр, лучше бы вообще отъехать куда-нибудь на несколько дней. Чтобы здесь волны улеглись.

— Понятно. Куда прикажете отъехать?

— Не злись, это я так, к слову. Ладно, идите работайте. Танцора выпустили?

— Выпустили. Еще утром. До вечера успеет генерала навестить, — буркнул Саша, покидая кабинет начальства.

— Клавдия, ты женщина мудрая. Вот объясни мне, как можно спать с мужиками? — спросил Турецкий.

— А с кем же еще спать? — оторопела женщина, разглядывая приятелей.

— Да он не о тех, а о тех, — попробовал объяснить Грязнов и удрученно махнул рукой. — Пойдем, Саня, обмозгуем ситуацию.

И они вышли, провожаемые изумленным взглядом Клавдии.

В кабинете Турецкого, не сговариваясь, друзья стремительно наполнили рюмки из принесенной Грязновым фляжки.

— За натуралов! — провозгласил Турецкий.

— Присоединяюсь! — отозвался Грязнов.

Они выпили и с наслаждением закурили.

— А что этот танцор? С чего ты его прихватил-то, Саня?

— А ты почитай протокол допроса. И посмотри кассету. С того и прихватил, что его коллега, который якобы шантажировал Новгородского, после ссоры с депутатом пропал, как и не было. И этот мог пропасть. А у него, я считаю, мотив для убийства был. И внешность подходящая. Ты сравни с фотороботом. И духи «Опиум» опять же.

— А кто пропал после ссоры с Новгородским? Фамилия какая?

— Андрей Маслов. Еще одно мимолетное увлечение покойного депутата. Что-то не так сказал нашему Новгородскому и сгинул.

— А помнишь, бабка Мостовая показала, что слышала угрозы Новгородского в чей-то адрес? Может, как раз по этому Маслову колокол звонил?

— Может быть. Я их худрука, Михайлова, вызвал, заставил подать заявление о пропаже парня... Кто же эту сволочь прикончил? — задумчиво закончил Турецкий.