— Не знаю. Я ее об этом расспрашивал, если честно. Она все молчком да молчком. Просто не знаю... Не могу же я ее насильно вести к гинекологу.

— Ни в коем случае! Если вам понадобится помощь психотерапевта-сексолога, то у нас лучший специалист — Щеголев Виктор Семенович. Он на всю Москву славится. Прекрасно работает с подростками. А пока сходите к Звонаревой. Она как раз на приеме. Пойдете?

— Конечно.

— С вас тысяча сто, — мило улыбнулась девушка.

«Ничего себе!» — мысленно крякнул Грязнов-младший, но полез в бумажник. За его спиной хлопнула дверь.

— Вера Павловна! Костя! Добрый день! — прощебетала девушка, улыбаясь кому-то за спиной Дениса. Тот изо всех сил держался, чтобы не обернуться.

— Здравствуйте, Оля! — послышался ровный женский голос.

Мимо Дениса прошествовала дама в норковой шубе. Рядом шел невысокий подросток. Пара тут же скрылась за углом короткого коридора. Но и беглого взгляда было достаточно, чтобы опознать госпожу Новгородскую.

— Вам в десятый кабинет. — Девушка отдала Денису квитанцию и номерок. — Сейчас налево, потом на второй этаж, первая дверь направо.

— Спасибо, — Денис приложил руку к сердцу, демонстрируя высшую степень благодарности за содранную с него тысячу, и устремился вслед за Новгородской. Благо перестук каблуков на лестнице указывал, что мать и сын также направили стопы на второй этаж.

Действительно, вскоре он обнаружил Веру Павловну возле кабинета с табличкой: «Щеголев Виктор Семенович. Доктор медицинских наук». Лицо ее было сосредоточено на каких-то собственных мыслях. Брови нахмурены, образуя на безупречном лбу две продольные морщинки.

Денис Грязнов внимательно изучил надпись, уткнулся в свою бумажку.

— Нет, мне нужен десятый, а это тринадцатый, — пробормотал он, изображая папашу-дебила, и испарился.

...Двумя часами позже того же рождественского дня к особнячку, украшенному странной аббревиатурой ЦОППП, подъехал служебный «мерседес» генерала Грязнова. Двери центра были закрыты. Пришлось звонить в аккуратную кнопку звонка.

Дверь отворила хорошенькая барышня в нарядном костюмчике и симпатичных рожках из елочной мишуры на аккуратно уложенной головке. Грязнов прошел внутрь.

— Мне нужен ваш главный врач, — заявил Вячеслав Иванович.

— Анатолий Борисович ждет вас в своем кабинете. Пойдемте, я вас провожу, — вздохнула девушка. Она шествовала впереди, демонстрируя хорошенькие ножки, то и дело оглядываясь на строгого генерала. Генерал понимал, что приехал в учреждение некстати, но времена, как говорится, не выбирают.

Анатолий Борисович Жердин оказался сухощавым мужчиной лет пятидесяти с чеховской бородкой и в очках без оправы. Своего рода пенсне. Он поднялся навстречу, протянул Грязнову крепкую, теплую руку.

— Здравствуйте, товарищ генерал. Присаживайтесь. Чем могу служить?

— Мы, собственно, уже общались с вами по телефону, Анатолий Борисович. Но разговор не получился. Я приехал, чтобы повторить свою просьбу лично: в интересах расследования весьма тяжкого преступления следствию необходимо знать, по какому поводу в вашем учреждении проходит курс лечения Константин Новгородский.

— Уважаемый товарищ генерал...

— Можно просто Вячеслав Иванович, — перебил Грязнов.

— Уважаемый Вячеслав Иванович, — мягким голосом продолжил Жердин, — я вынужден повторить вам то же, что говорил по телефону: мы не сообщаем никаких сведений о своих пациентах. Есть такое понятие, как врачебная тайна.

— Я, разумеется, в курсе, что такое понятие есть. Но речь идет о тяжком преступлении. Есть основания полагать, что Константин Новгородский может оказать содействие следствию. Может предоставить информацию, которая способствовала бы раскрытию преступления. Я не хотел бы допрашивать мальчика, который нуждается в помощи врача-сексолога. Мне представляется, что мы с вами, двое взрослых мужчин, могли бы обсудить проблемы Кости Новгородского в узком, приватном кругу. Я обещаю вам, что полученная от вас информация не получит огласки.

— А зачем она вам в таком случае нужна? — усмехнулся доктор. — Как вы ею распорядитесь?

— Пока не знаю. Я ведь не знаю, что мог бы от вас услышать. Но думаю...

— И не узнаете, — перебил его Жердин тихим, но твердым голосом.

Грязнов и Жердин несколько мгновений молча смотрели друг другу в глаза. В соседней комнате были слышны взрывы смеха, веселые возгласы, хлопки пробок шампанского.