— Масальцева? А почему вы еще не у меня в кабинете? Пойдемте-ка! — не допускающим возражения тоном проговорил он.

— Я с ней не пойду, — прошипела в сторону матери девочка.

— А я приглашаю именно вас, Алевтина Львовна, а не вашу маму. Вы барышня взрослая и вполне можете пообщаться с симпатичным мужчиной без маминого участия. Правда? Я ведь симпатичный мужчина?

— Ну-у, ничего. — Алевтина Львовна остолбенела.

— В чем же дело? Прошу в кабинет. Вы курите? — не оборачиваясь на оставшуюся в холле мамашу, весело спросил доктор. И, не дожидаясь ответа, пророкотал: — У меня в кабинете можно! У меня есть чудесные ментоловые сигаретки! Легкие и вкусные. Минздрав, правда, предупреждает, но мы ему не скажем. Мы с вами понемножку, по одной затяжечке...

Пара исчезла за поворотом коридора.

— Теперь все будет в порядке! — уверенно произнесла девушка-регистратор. — Главное, довести ее до кабинета Михаила Юрьевича. А дальше все пойдет как по маслу. Вы свою дочь не узнаете!

Мама перекрестилась. На глазах блестели слезы.

— Спасибо огромное! Она нас с мужем замучила. Он так старается ей понравиться, так заботится о ней. А в ответ оскорбления в мой адрес, а с ним вообще война на поражение... Я просто измучилась вся...

— Обычный юношеский эгоизм. Это коррелируется. Михаил Юрьевич специалист высшего класса как раз по семейным проблемам такого рода.

— Да, да, он мне так понравился, когда я с ним беседовала.

— Вам еще не раз придется беседовать. Коррекция семейных отношений — это процесс коллективный. И муж ваш должен прийти.

— Конечно! Мы с Михаилом Юрьевичем это обговорили. Он велел прийти мужу отдельно, чтобы Аля не видела его здесь.

— Правильно. Чтобы она не думала, что все вокруг озабочены исключительно ею. Но тактика психотерапии в данном случае такова, что врач заставляет выговориться и выслушивает каждую из сторон, а затем объясняет позицию другой стороны. Ваша девочка вас, безусловно, ревнует, но вам она этого никогда не скажет. А доктор заставит ее в этом признаться. А когда диагноз установлен, с болезнью можно бороться.

— Спасибо вам за участие. Я выйду покурю, — улыбнулась женщина.

— У нас не курят, — строго проговорила девушка.

— Я знаю, я на улице в машине посижу.

Женщина прошла мимо Дениса, изучающего настенную живопись.

— Вам нужна помощь? — приветливо окликнула его регистратор.

Денис кивнул и подошел к стойке.

— Какие у вас проблемы?

— Сам не знаю, — тяжко вздохнул Грязнов. — У меня, видите ли, тоже с дочкой не порядок...

— В каком смысле? Объясните. Чтобы можно было направить вас к нужному специалисту.

— Я не знаю. Мы с ней вдвоем живем, она со мной не откровенничает, — вздыхая и запинаясь, начал Денис.

— Сколько ей лет?

— Тринадцать. Такой возраст, знаете ли... И что-то с ней случилось. Замкнутая стала, плачет часто. А в чем дело — не говорит.

— А где ее мама, простите?

— Мамы у нас уже два года нет. Но я ни с кем не встречаюсь. Я ей все время и все силы...

Девушка задумалась.

— Я вас направлю к Звонаревой Зое Петровне. Она психотерапевт общего профиля. Вы с ней поговорите. Расскажите все подробно. Может быть, у вашей дочери обычная гормональная перестройка и она стесняется говорить с вами об этом. Зоя Петровна подскажет, как вам следует вести себя с девочкой. Но может быть и другой вариант, который ни в коем случае нельзя запускать. Не хочу вас пугать, но может быть, ваша дочь подверглась каким-нибудь действиям сексуального характера?