Казалось, он разыскивает мать всю свою жизнь. Она исчезла вскоре после несчастного случая, чуть не стоившего ему жизни.

Время от времени в день своего рождения он получал неподписанную открытку и знал, что открытка от нее — простое подтверждение того, что она еще жива. Однажды, семь лет назад, сидя у бабушки, он включил телевизор и принялся переключаться с канала на канал. По одному шел репортаж о манхэттенских бездомных.

Какая-то женщина отвечала на вопросы, стоя на углу Бродвея. Репортер спросил, как ее зовут.

— Люди называют меня Куинни.

Услышав голос женщины, бабушка вскочила:

— О боже, это Кэтрин! Дан, гляди, гляди! Это твоя мать!

Лицо на экране было изможденным, глаза тусклыми, но еще можно было понять, что в молодости она была хороша собой.

— У вас есть семья? — задал вопрос репортер.

Женщина посмотрела прямо в камеру:

— Когда-то у меня был чудный маленький сын. Но без меня ему лучше, поэтому я ушла.

На следующий день дед и бабка Дана наняли частного детектива, чтобы попытаться найти Куинни, но она исчезла бесследно. Она в Нью-Йорке, думал Дан. Я должен ее найти.

Лили Браун, женщина из приюта, заверила его:

— Куинни вернется. Она никогда надолго не уезжает из Нью-Йорка, а летом сидит в Центральном парке. Это место она любит больше всего на свете, так она говорит.

Пока я должен был доволен и этим, думал Дан, пробегая трусцой по дорожкам парка.

Когда Нелл открыла дверь Корнелиусу Макдермоту, он заключил ее в объятия.

— Нелл, — сказал он, — помнишь, что говорили старые ирландцы родным покойного на поминках? Они говорили: «Я сожалею о твоем горе». Это значит: «Твое горе — мое горе. Я разделяю твою печаль». Ты должна знать, насколько глубоко я скорблю об Эдаме.

Не будь несправедлива к нему, сказала себе Нелл. Он любит меня и заботится обо мне всю мою жизнь. Возможно, он просто не мог не ревновать меня к Эдаму. После смерти бабушки многие женщины любили Мака и хотели выйти за него замуж. Вероятно, это из-за меня он не связал свою жизнь ни с одной из них.

— Я знаю, — сказала она. — Думаю, мне просто нужно время, чтобы все улеглось.

— К сожалению, Нелл, времени у нас нет, — резко ответил Мак. — Давай сядем. Нам надо поговорить.

Не представляя толком, что за разговор им предстоит, она последовала за дедом в гостиную. Дождавшись, пока она сядет, он начал:

— Нелл, мне очень не хотелось бы давить на тебя. Но некоторые вещи просто не могут ждать. В этом году не обычные выборы. Это год выборов президента. Все может случиться, но наш кандидат намного опережает соперника, и если он не совершит какой-нибудь явной глупости, наверняка станет следующим президентом.

Нелл заглянула в блестящие глаза деда. Ничто, кроме политики, не может заставить старого боевого коня броситься вскачь, подумала она.

— Нелл, вступить в борьбу за мое прежнее место готовы еще двое. Тим Кросс, например.

— Тим Кросс просто тряпка! — выпалила Нелл.

— Умница. Ты могла бы выиграть это место.

— О чем ты говоришь, Мак? Я должна выиграть!

— Ты можешь упустить свою возможность, Нелл. Роберт Уолтерс и Лен Арсдейл были у меня сегодня утром. Несколько строительных подрядчиков подписали заявление, что Уолтерс и Арсдейл получали от них миллионные взятки. Роберт и Лен приличные люди. Я знаю их всю жизнь. Они никогда не занимались ничем подобным.

— Что ты хочешь этим сказать, Мак?

— Я хочу сказать, что, возможно, взятками занимался Эдам.

Нелл посмотрела на деда:

— Нет, Мак, не верю. Он не мог. Кроме того, обвинить умершего очень легко, да еще и удобно. Что, кто-нибудь действительно утверждал, что давал Эдаму деньги?

— Уинифред была посредницей.

— Уинифред! Да у нее соображения было не больше, чем у курицы.

— И Роберт, и Лен утверждают, что Уинифред прекрасно разбиралась в делах компании. Но оба они также говорят, что она никогда бы не пошла на мошенничество по собственной инициативе.

— Мак, — возразила Нелл, — послушай, что ты говоришь. Ты на слово веришь своим старым друзьям, что они чисты, как снег, а мой муж — вор.

— Хорошо, разреши, я задам тебе вопрос: где Эдам взял деньги на покупку владения на Двадцать восьмой улице?

— Я дала.

Корнелиус Макдермот уставился на Нелл.

— Только не говори, что ты взяла деньги из своего доверительного фонда.

— Это ведь мой фонд, правда? Я дала Эдаму взаймы на покупку участка и на открытие собственной фирмы. Если бы он брал взятки, разве ему пришлось бы одалживать у меня?