Она вспомнила, как на первом их свидании Эдам сказал:

— Я больше никогда не вернусь в Северную Дакоту. У меня там нет родственников, и я гораздо больше привязан к друзьям по колледжу, чем к ребятам, с которыми вместе рос.

После смерти Эдама эти друзья по колледжу так и не объявились.

В церкви было множество ее друзей и друзей Мака со своими семьями. Нелл почувствовала, что Мак взял ее под руку, помогая встать. Монсеньор Дункан читал Евангелие — историю воскрешения Лазаря.

Вернись, Эдам, прошу тебя, вернись! — умоляла она.

Монсеньор говорил о бессмысленном насилии, унесшем жизни четырех невинных людей. Затем Мак прошел между рядами к кафедре.

— Эдам был мужем моей внучки, — начал он.

Мак произносит панегирик Эдаму, подумала Нелл. Он не предупредил меня, что собирается говорить. Затем ее охватила тревога: возможно, больше никто из присутствующих не знал Эдама настолько, чтобы что-то сказать. Эдам, почему здесь нет никого, кто бы сказал о тебе?

Мак вернулся на место. Затем последовало последнее благословение и музыка. Служба окончилась.

На выходе из церкви Нелл остановила незнакомая женщина.

— Можно с вами поговорить? — спросила она. — Прошу вас. Это очень важно.

— Конечно.

Женщина была примерно ее возраста. Глаза припухли, горе оставило неизгладимый след на ее лице. Это Лайза Райан, догадалась Нелл, вспомнив фотографию в газете.

— Миссис Колифф, — торопливо начала Лайза, — я хотела бы поговорить с вами наедине. — Она тревожно огляделась. Вдруг ее глаза расширились от страха. — Простите, что побеспокоила, — быстро пробормотала она и торопливо зашагала прочь.

Она испугалась, подумала Нелл. Но чего?

Нелл обернулась. К ней приближались детектив Бреннан и еще один человек. Почему, удивилась Нелл, вид этих мужчин так напугал вдову Джима Райана?

В четверг вечером Бонни Уилсон позвонила Герт Макдермот.

— Бонни, честно говоря, у меня сегодня не лучший день, — сказала Герт. — Утром была заупокойная служба по Эдаму Колиффу, а потом мой брат устроил ленч в «Плаза Атенэ». Я только что вернулась домой.

— Герт, я должна к тебе зайти. Буду через двадцать минут.

Герт вздохнула. Хорошо бы и мне научиться быть порешительнее, подумала она. С другой стороны, у Корнелиуса решительности хватит на нас обоих.

Хорошо, что он так прекрасно говорил об Эдаме. Бедняжка Нелл. Жаль только, что она не дала волю чувствам и сидела как каменная. Хорошо бы она позволила мне побыть рядом с ней. Она никак не может смириться со смертью Эдама.

— Ненадо так беспокоиться, — тихо сказала Бонни. — Думаю, я смогу помочь вашей племяннице. Вы ведь как раз собирались налить себе чаю. Почему бы нам не попить чай вместе?

Через несколько минут женщины сидели на кухне.

— Я помню, как моя бабка гадала по чаинкам, — сказала Бонни. — Она наверняка обладала экстрасенсорными способностями, но не понимала этого. После того как она верно предсказала болезнь моей двоюродной сестры, дед уговорил ее перестать гадать.

Герт смотрела на молодую женщину с растущим беспокойством. Ей что-то известно, подумала Герт.

— Герт, вы знаете про такое явление, как голоса?

— Да, разумеется. Насколько я понимаю, это явление весьма редкое.

— Да. Вчера у меня на консультации была новая клиентка. Я сумела связаться с ее покойной матерью. Но вдруг, когда ее мать собралась нас оставить, я ощутила, что со мной пытается связаться кто-то еще.

Герт поставила чашку.

— Клиентка ушла, и какое-то время я сидела в ожидании. Затем я услышала его — мужской голос. Сначала он был настолько тих, что я не разбирала слов. Но потом я расслышала, что он повторяет имя: «Нелл, Нелл, Нелл».

— Это был… — Голос Герт прервался.

Глаза Бонни расширились. Она кивнула.

— Я спросила, как его зовут. Его энергия кончалась, он почти не мог общаться. Но прежде чем исчезнуть, он произнес: «Эдам. Я Эдам».

После ленча в «Плаза Атенэ» Нелл пошла домой пешком. Она надеялась, что неблизкая прогулка пойдет ей на пользу, вдобавок ей хотелось побыть одной.

Она ушла, пока Мак обменивался любезностями с последними из приглашенных — старыми друзьями, влиятельными деятелями партии. Некоторые из них, едва выразив Нелл соболезнования, тут же затевали разговор о политике.