Я напишу ей, подумал он. Скорее всего, она меня не помнит, но мне хочется это сделать. Она совершенно убита горем. Наверное, Эдам Колифф был отличным парнем.

Уинифред Джонсон жила на углу Амстердам-авеню и 81-й улицы. В пятницу, в десять часов утра, Нелл встретилась в вестибюле ее дома со своим дедом.

— Нелл, по-моему, придя сюда, мы совершаем грубую ошибку, — говорил Корнелиус Макдермот, пока лифт, громыхая, поднимался на пятый этаж. — Не знаю, чем кончится расследование, но если Уинифред или… — Он замолчал.

— Не смей даже думать о том, что Эдам был замешан в махинациях, — с яростью проговорила Нелл.

— Я думаю только об одном: если в полиции решат провести обыск, то им не понравится, что мы их опередили.

— Мак, ну, пожалуйста… Я просто хочу помочь миссис Джонсон. Она ужасно разволновалась из-за того, что ей придется покинуть Олд-Вудс.

— Брось, Нелл, мы не привыкли друг другу врать, — сказал Мак, выходя из лифта. — Не притворяйся сердобольной девочкой.

Они вошли в грязный холл. Нелл достала из сумки ключи, которые дала ей миссис Джонсон, и открыла дверь квартиры.

В квартире уже чувствовалось запустение. Слева на столике стояла ваза с увядшими цветами. Прямо находилась гостиная — длинная, узкая, безрадостная комната с потертым ковром, старым красным бархатным диваном, пианино и столом. На столе — несколько фотографий в рамках.

Нелл подошла к столу и принялась разглядывать фотографии. Почти на всех красовалась молодая, улыбающаяся Уинифред в купальнике, получающая награды.

— Должно быть, эти снимки и хочет получить ее мать, — сказала она Маку. — Я заберу их перед уходом.

Вернувшись в прихожую, Нелл двинулась вперед по коридору, дед следовал за ней по пятам. Она прошла в тесный кабинет, где стояли диван, телевизор и письменный стол с компьютером. Нелл подошла к столу и открыла средний ящик.

Он был битком набит бумажными листками всех мастей и размеров, от страничек из блокнота до архитектурных проектов. На каждом большими печатными буквами Уинифред вывела четыре слова: УИНИФРЕД ЛЮБИТ ГАРРИ РЕЙНОЛДСА.

Менеджер салона, в котором работала Лайза, предложил ей взять неделю отпуска:

— Тебе надо отдохнуть, восстановить силы.

Восстановить силы, презрительно подумала Лайза, глядя на груду разложенных на кровати вещей. Идиотское выражение. Кто-то сказал, что ей будет легче, если она чем-нибудь займется, вот она и занялась уборкой в шкафу и ящиках Джима.

Она бросила взгляд на часы и растерялась, поняв, что через двадцать минут придут дети. Ей не хотелось, чтобы они видели, как она разбирает вещи отца.

Деньги — вдруг пронеслось у нее в голове. Она ухитрилась весь день о них не вспоминать.

Внезапно тишину нарушил звон колокольчика. Сбежав вниз по лестнице, Лайза увидела за дверью детектива.

Джек Склафани искренне посочувствовал Лайзе. Она выглядит так, словно проплакала весь день, подумал он.

— Миссис Райан, я детектив Склафани. Если не возражаете, мне бы хотелось с вами побеседовать.

Скорбь в ее взгляде сменилась неприкрытым испугом.

— Да. Конечно. Проходите, — наконец прошептала Лайза.

Когда они уселись друг напротив друга в маленькой гостиной, Джек принялся разглядывать большую семейную фотографию над диваном.

— Эта фотография была снята в лучшие времена, — заметил он. — Джим выглядит здесь счастливым отцом и мужем.

Слова произвели желаемый эффект. Из глаз Лайзы хлынули слезы, казалось, ей стало легче.

— Тогда перед нами лежал весь мир, — тихо произнесла она. — Вы понимаете, что я имею в виду. Мы жили от получки до получки, как большинство людей, но у нас были мечты.

— Не возражаете, если я буду звать вас Лайзой?

— Конечно, нет.

— Лайза, когда вы узнали о гибели Джима, вы сразу же спросили, не покончил ли он жизнь самоубийством. Что омрачало его жизнь? Мне кажется, это не было связано с вашими отношениями.

— Нет.

— Может, его беспокоило здоровье?

— Джим никогда не болел.

— Если не семья и не здоровье, тогда остаются деньги.

В самую точку, подумал Джек, увидев, как Лайза Райан сжала кулаки.