Окинув взглядом темное здание с опущенными жалюзи, Романова нахмурилась.

— Слушай, Гнедич… — Она немного помялась, раздумывая, как бы сформулировать вопрос, чтобы не задеть самолюбие Олега. — А ты… Ты уверен, что он все еще там?..

— Ум-м-м… — сердито промычал тот, поскольку рот его уже был набит до отказа привезенной ею булкой и колбасой. Потом, с усилием сглотнув, заговорил более внятно: — Абсолютно уверен!.. В конторе нет второго выхода, надеюсь, ты не думаешь, что я мог так лопухнуться и пропустить этого шустряка?..

— Что ты! Конечно, я так не думаю! — поспешила заверить его Романова. — Просто у меня однажды был случай, очень похожий… А потом…

Она на секунду задумалась, лихорадочно пытаясь придумать подходящий сюжет.

— Словом, потом выяснилось, что караулила я пустую квартиру!

— Да?! — заинтересованно спросил Гнедич, одновременно запивая еду кока-колой прямо из бутылки. — И куда ж твой объект подевался?

— До сих пор не знаю, как ему это удалось, — отвела Галя взгляд, — только обнаружили его потом совсем в другом месте…

— Мистика! — резюмировал Гнедич. И, снисходительно поглядев на девушку, улыбнулся. — Ладно, спасибо тебе огромное… Не думаю, что этот Боб владеет тайнами оккультизма и умеет просачиваться сквозь стены… Как думаешь, во сколько приходит его секретарша?

— По-моему, эти конторы начинают работать не раньше десяти, а то и позже… Я тебе сочувствую!

Олег чертыхнулся и посмотрел на входную дверь особняка с ненавистью. Романова, проследив за его взглядом и глянув на темные окна второго этажа, вновь, как и в первый раз, ощутила смутное беспокойство.

С годами у любого оперативника вырабатывается своеобразная интуиция, если и не подсказывающая единственно верное решение в той или иной ситуации, то вызывающая тревогу, когда принятое решение оказывается неверным… В этом смысле ощущения свои Романова всегда оценивала точно, и сейчас, поняв, что ей совсем не хочется почему-то уезжать отсюда, ничего не предприняв (а ведь совсем недавно и ехать-то не хотелось!), решилась.

— Послушай, Олег. — Она повернулась к Гнедичу, завершавшему свою трапезу на капоте машины. — Давай-ка все-таки попробуем выяснить, чем он там занят?! Если спит, ты можешь спокойно ехать домой, у тебя видок — не дай бог…

— Еще бы! — обиженно ответил Гнедич. — Я уже на вторые сутки, между прочим, пошел… А что ты предлагаешь?

— Самую простую вещь! Ты сейчас отъедешь подальше, а я начну звонить и тарабанить в дверь конторы… Изображу из себя дурищу, предлог тоже можно самый простой взять.

— Например?! — заинтересованно улыбнулся Олег.

— Ну… Допустим, муж куда-то пропал, в милиции не отреагировали, поскольку только через трое суток заявление берут… А я такая идиотка, что решила, будто адвокат и милиция — одно и то же… А контора работает, как и отделение, круглосуточно…

Олег расхохотался, но Галя ничуть не обиделась.

— Ну, ты даешь, — все еще подхохатывая, произнес он. — Я смотрю, у вас у всех, кто у Сан Борисыча трудится, фантазия, как у писателей, работает… Ну ладно, давай… Кстати, справа от входа в какой-то комнатенке еще полчаса назад у него горел свет. Там одна планка от жалюзи совсем чуть-чуть отходит… Как видишь, я и сам пытался проверить, только ни черта не видно, кроме того, что свет.

Он ловко нырнул в свою машину, включил движок и тихонечко тронулся в противоположный конец переулка. Выждав, когда мотор его авто заглохнет, Галя решительно двинулась к входу в контору.

Прежде чем нажать кнопку звонка, белевшего рядом с металлической дверью, она отыскала ту щелочку, образованную слегка погнувшейся планкой жалюзи, о которой говорил Гнедич, и убедилась, что свет в помещении за окнами все еще горит.

Лишь после этого девушка решительно утопила звонок — как выяснилось, настолько пронзительный, что даже снаружи, несмотря на солидные двери, его было отлично слышно… Другой вопрос, что звук, способный по мнению Романовой, и мертвого поднять, ожидаемого результата не дал… А Галина интуиция вновь, теперь уже совершенно отчетливо, завопила: дом пуст!..

Колебалась она недолго. В конце концов, если Гнедич на нее обидится — на здоровье! Что ей с ним — детей крестить?..

Воровато глянув в темный конец переулка, где притулилась машина Олега, Галочка метнулась к своему «жигуленку», открыв водительскую дверцу, нырнула на мгновение в салон, чтобы достать из бардачка фонарик, и через секунду вновь была у дверей особняка.

С правой стороны к двухэтажному зданию примыкал короткий, но высокий забор, оштукатуренный и выкрашенный тем же желтым цветом, что и контора. Забор был глухой и соединял дом со следующим зданием — четырехэтажным, в котором тоже явно располагались какие-то офисы. Слева Галя обнаружила узкий и наверняка грязный проход между стенкой особняка и следующим таким же желтым забором. Все это было, не считая прохода, вполне прилично освещено горевшими в переулке фонарями. Нет, если бы адвокат покинул контору через двери, Олег никогда бы этого момента не пропустил. Да и машина его — Гнедич подчеркнул это специально для Романовой, едва она приехала, — стояла тут же, возле глухой части забора, аккуратно припаркованная еще днем… Ну и что?..