Она промолчала.

— Твоего Сережку убили не за просто так, — продолжал Соломин. — Такое убийство — слишком дорогостоящее. Никто не поверит, что из-за бабы, ссоры или за давний должок. О чем это говорит, ты хоть задумывалась?

— Откуда я знаю?.. — озадаченно сказала она. — Других забот у меня нет? А что, Сережка во что-то ввязался или вляпался?

— Последнее, — сказал он. — Но об этом — не по телефону.

— Нет, скажи! На что ты намекаешь? — озаботилась она еще больше.

— Кстати, я только что разговаривал с Нальчиком, — сказал он, подумав и понизив голос. — Тебе привет от Рустамчика, очень тобой интересовался.

— Это который? — удивилась она. — Тот самый, что нас с Сережкой приглашал на шашлыки, да?

— Тебе лучше знать, — усмехнулся Соломин. — До сих пор под впечатлением от вашего знакомства…

— Еще один козел старый… — вздохнула она. — Ну прямо стадом лезут на меня! Уже под шестьдесят, а туда же.

— Я бы на твоем месте не очень-то такими бросался, — сказал Соломин. — Особенно после того, что случилось с Сережкой.

— Не поняла! — возвысила она голос. — Это ты на что намекаешь?

— То самое… Он в курсе всех наших дел. И очень горевал, когда узнал о гибели твоего Сережи. Это кое-что нам подпортило и кое-какие процессы замедлило.

— Хочешь сказать… У него с Сережкой были свои дела?

— С нами всеми — свои дела! — уточнил Соломин. — И сейчас ты, как наследница своего мужа, должна включиться в нашу общую работу.

— Я никому ничего не должна! Ты за этим мне звонил? — В ее голосе послышались нотки стервозности.

— Короче. Немедленно позвони Пете, нашему избраннику и выразителю наших интересов в Государственной думе, — жестко сказал он.

— Это все, что ты хотел сказать? — повторила она.

Сейчас бросит трубку, понял Соломин. Зная ее характер, лучше ее опередить, чтобы почувствовала себя обойденной и уязвленной. Тогда сама будет искать возможности переговорить.

— Все, — сказал он и сам отключил связь.

Турецкий и Меркулов просматривали файлы, касавшиеся дел и заслуг покойного Артемова.

— Ну что, — констатировал Меркулов. — Артемов — дважды судимый, он партнер и помощник депутата Кольчугина, вроде ничем особенно не отличался от разного рода проходимцев, числившихся в помощниках депутатов Думы.

Они сидели в просторном кабинете зама генпрокурора Меркулова, перед ними стояли две остывшие чашки недопитого чая.

— Но, согласись, три погибших помощника у одного депутата, причем за короткое время и, согласно баллистической экспертизе, из одной снайперской винтовки, — это уже перебор, — ответил Турецкий. — Даже для столь почтенного учреждения, как наша Дума, где помощников депутатов и убивают, и сажают, или они пропадают без вести.

— И все трое застрелены ночью, — напомнил Меркулов.

— Живым остался только Геннадий Афанасьев.

— И тот уже второй год сидит за решеткой в темнице сырой, — буркнул Меркулов. — И Кольчугин опять ни при чем. Как с гуся вода. Неприкасаемый.

— Как бы до того Геннадия тоже не добрались, — предположил Турецкий. — Только чем и как его спасешь?

— Может, тебе или кому-то из вас съездить к нему туда и еще раз с ним поговорить? — предложил Меркулов. — А потом постараться перевезти сюда поближе, скажем в Бутырки?

— С переводом, сам знаешь, будет много волокиты, — сказал Турецкий. — Кстати, и убили Артемова, когда я только-только собирался вызвать его к себе в качестве свидетеля… Хотя главное сейчас — понять, кто и что за всем этим стоит?

— Неважно, о чем говорят, речь всегда идет о деньгах, — вспомнил Меркулов чье-то изречение. — Лучше напомни мне, кто таков сам Кольчугин?

— Так… Вот его файл, — кивнул Александр Борисович. — Наш Кольчугин в недавнем прошлом — провинциальный директор не то свечного заводика, не то банно-прачечного комбината. Когда помер прежний депутат, Сорокин, причем какой-то странной смертью, Петра Авдеевича выдвинули и избрали подавляющим большинством голосов…

— А кстати, кто его выдвинул?

— Местная партия то ли любителей пива, то ли бормотухи. Ныне, как ты понимаешь, не существующая. Или еще как-то называлась. Есть фирмы-однодневки, а есть партии такого же сорта… Да это и неважно.

— Спросим иначе, — кивнул Меркулов, — что-то ведь стоит за этой ныне не существующей партией… Кто?

— Что-то, помнится, было… Костя, давай, чтоб не отнимать у тебя времени, я лучше посмотрю у себя, потом тебе доложу, ага?..

У себя в кабинете Турецкий, теперь вместе с Германом Шестаковым, прошлись по файлам одновременно на двух компьютерах.