«По делу о похищении дочери Погодина проходил некто Сергей Артемов, ранее судимый. Я был на этом суде и видел, как съежилась и опустила взгляд дочка Погодина, когда увидела Артемова — всем довольного, скалящегося, посылающего привет кому-то из публики… Испуганная девочка так и не сказала ничего определенного, путалась, сбивалась. Чем превосходно воспользовались адвокаты. Разговоры на кассетах аудиозаписи, где, как утверждало обвинение, был зафиксирован голос Артемова, оказались с помехами, в результате эксперты отказались их идентифицировать».

Это Турецкий хорошо помнил. Следователи утверждали, что запись сначала была чистой, но потом откуда-то появились шумы… Этот случай потом подробно разбирался экспертами, но саму историю скоренько замяли. Вернее, ее вскоре заглушили другие, более шумные и свежие скандалы… Шумы появляются только в сердце, их причина внутренняя, сказал по этому поводу генеральный, а в чистую аудиозапись их можно привнести только извне.

Залогин появился ровно через минуту после того, как Турецкий закончил читать его статью.

— Чай будете? — спросила Зоя, показавшись в дверях.

— Непременно, и с бубликами, — весело сказал Игорь, проводив ее взглядом. — Почему-то у вас они самые вкусные. Уж не сами ли печете?

— Нет, что вы! — Она обернулась уже в дверях и кокетливо улыбнулась. — Я их беру в соседней булочной.

— Ну-ну! — сказал Игорь Турецкому, когда она вышла. — А ты растешь! Говорят, чем выше ноги практиканток, тем выше и положение, занимаемое их начальством.

Игорь хотел развить эту мысль, но краем глаза заметил, как покраснело лицо Геры Шестакова, что было весьма неожиданно, и решил промолчать. В конце концов, Гера — молодой мужик, и красивые девушки, особенно после его недавнего развода, просто обязаны ему нравиться. С другой стороны, судя по всему, Гера до сих пор переживает. Но что он мог поделать со своей окаянной работой, отнимавшей все время и силы? Не каждая жена способна это понять.

— Читаешь? — спросил Залогин у Турецкого, кивнув на газету.

— Читаю… — рассеянно сказал Турецкий. — Значит, для тебя важнейшей уликой было поведение этой девочки на суде?

— Странный вопрос для работника прокуратуры, оперирующего только фактами, — усмехнулся Игорь.

— А я разговариваю не с коллегой, а с сочинителем, для которого собственные фантазии важнее фактов, — буркнул Турецкий, взглянув на часы. — Поэтому посерьезнее, пожалуйста.

— А если серьезно, думаю, это могло быть важным не только для меня. Скажем, суд присяжных обязательно отметил бы состояние девочки. Она была напугана и растеряна, но, когда в зале появился Артемов, просто сжалась и побледнела до синевы. Такое красноречивее любых улик. Можно было подумать, будто она увидела Сатану из страшного сна.

— Хочешь сказать, он заслужил такой смерти? — рассеянно спросил Турецкий, думая о своем.

— А ты хочешь, чтобы я сказал, будто убийство Артемова — это месть за ее похищение?

— У меня подобных версий… — Турецкий провел ребром ладони по горлу. — В том числе и эта. Все может быть. Я только стараюсь не забывать, что в основе всего лежит коллизия интересов, в конечном счете деньги, а все остальное — отвлекающие маневры.

— Замечательно. Ты мне позволишь использовать твое выражение?

— Валяй! — великодушно заявил Турецкий. — Тем более что оно принадлежит не мне. Один умный человек сказал, правда немного по-другому. Мол, неважно, о чем говорят, — речь-то всегда идет о деньгах.

— А знаешь, с этим Артемовым, как и с другими помощниками Кольчугина, странно все складывается, — сказал Игорь, закуривая. — Он ведь и раньше был замешан в двойном убийстве. И тогда дело, по сути, спустили на тормозах.

— Это знаю, — кивнул Турецкий.

— Присяжные его отмазали, — подал голос Гера.

— Именно так. Когда я собирал этот материал, — сказал Игорь, — узнал, что, будучи уже под следствием, Артемов женился на молоденькой девушке по имени Тамара, фамилию уже не помню…

— Панкратова, — напомнил Турецкий. — Это и есть его нынешняя супруга. Чьи километровые ноги мы имели приятную возможность лицезреть, когда она садилась в джип убиенного супруга.

— Возможно… — кивнул Игорь. — И как оказалось, она раньше подверглась групповому изнасилованию, но то дело было закрыто, поскольку ее мать неожиданно забрала свое заявление, а сама потерпевшая отказалась от своих показаний. Так вот, я выдвинул версию, будто жертвами этого двойного убийства были как раз ее насильники.

— Я это помню. — Турецкий встал и заходил по кабинету. — Но я решил, что это твоя журналистская отсебятина, романтики ради. Как же, молодой человек отомстил насильникам любимой девушки, пошел под суд и в тюрьму, а она за это вышла за него замуж… Вот присяжные и растрогались. Я сам чуть не плакал, когда читал. Полагаешь, именно так все и было?

— Обижаешь, начальник! — покачал головой Игорь. — Мне потом по секрету рассказали в районной прокуратуре, где вели это дело… Мол, следствием не доказано, но Панкратова сама к ним пришла и чистосердечно все рассказала, с условием, что без протокола. Уверен, это и повлияло на вердикт обрыдавшихся присяжных. И поэтому Артемову дали всего ничего… Меньше нижнего предела, так сказать.