В который уже раз он приник к окуляру. Мало сосредоточиться. Нужно забыться. Сейчас он уже не целился, а ловил это редкое мгновение слияния, единства прицела с целью, как опытный бильярдист — выверенного удара кия, зигзага двух шаров и шлепка в лузу. Только тогда приходит абсолютная уверенность, что промаха не будет. И останется лишь плавно нажать на спуск. Он подвел его к точке фиксации. Потом легонько дожал.

В полной тишине послышался громкий щелчок, винтовка дернулась, птицы на ближайших деревьях загалдели, стали взлетать с ветвей и кружить над покинутыми местами…

— Ну что? — снова спросил Михайлов.

Леха снова не ответил. Смотрел в прицел и видел, как на том месте, где только что стоял в строю Афанасьев, столпились зэки, которых расталкивали конвойные. И никто пока не смотрел в сторону леса, все размахивали руками и беззвучно орали.

Потом на мгновение, не больше, разглядел то, с чем он только что был слит воедино. Убитого несли на руках — с запрокинутой назад и залитой кровью головой, с бессильно болтающимися руками…

Эти руки, как у куклы, были для него свидетельством, которое не потребует вскрытия.

— Готов! — сказал он вниз и стал торопливо спускаться.

— …На неразбериху дадим им десять минут, — говорил Михайлов уже в автобусе, когда ехали назад. — Пока там будут узнавать, кто ему черепушку проломил, выстрела никто же не слыхал… Пока вскрытие сделают… И пулю найдут. Еще час, не меньше, верно? — Он хлопнул по плечу ближайшего амбала.

— Ну, — подтвердил тот. — А когда рассчитаемся? Ты что, забыл?

— Дай хоть подальше отъехать! — Михайлов приложил руку к груди. — Не терпится?

Минут через двадцать другой амбал, тот, что сидел за рулем, остановил машину.

— Ну все, — сказал он. — Хорош. Отъехали. Расчет по исполнении, верно?

— Вы что, пацаны, мне не верите? Вот не терпится! — Михайлов хлопнул теперь себя по колену. И выглянул из окна автобуса, осмотрев дорогу. — Вроде никого. Подальше бы, конечно… Ну да ладно, расчет так расчет.

Он достал из куртки бумажник, отсчитал сорок банкнот по сто долларов.

— Считай! — Он небрежно бросил сидевшему рядом с Корнеевым амбалу.

Водитель обернулся к ним и, когда тот пересчитал, подозрительно сощурился на Михайлова:

— Ты че, в натуре! Мы как договаривались? По четыре на рыло, верно?

— Ах, ну да, извини, друг, я сейчас… — И снова полез в карман.

Корнеев смотрел прямо перед собой. Действительно, чего тянуть? Рассчитался бы с ними сразу, и жопа об жопу — кто дальше отскочит.

Два выстрела, оглушительных в салоне, отбросили его в угол сиденья, он невольно сжался, закрыв руками голову. Но ни удара, ни боли не почувствовал. Услышав чей-то стон, открыл глаза, оглянулся.

Михайлов спокойно разглядывал истекающего кровью, стонущего амбала. Второй водитель сползал вбок, уткнувшись лицом в руль, из его затылка сочилась кровь.

Корнеев ошарашенно посмотрел на него. А Михайлов тем временем, столкнув стонущего на пол, снова выстрелил ему в голову. Тот дернулся в последний раз. Михайлов спокойно посмотрел в глаза растерянному Корнееву.

— Не бойсь, Леха, к тебе это никакого отношения не имеет, — криво усмехнулся он. — Ты нужен, говорил уже… Что, впечатляет? Ну да, ты ж привык это видеть издали, а вблизи выглядит по-другому… Еще погоди, кто знает, может, тебе тоже придется запачкаться.

— Зачем это? — спросил Корнеев, приходя в себя.

— Зачистка входила в операцию последним пунктом. Чтоб никаких свидетелей…

— Так дальше и поедем? — спросил Корнеев.

— Нет. — Михайлов достал местную карту, как оказалось, заготовленную заранее. — Через пару километров через лес будет деревня Елисеевка, оттуда до Архангельска каждые три часа идет рейсовый автобус. Через час с четвертью очередной рейс. Времени навалом. Пока дойдем, как раз стемнеет. До этого лучше не светиться. Выйдем к автобусу, только когда он подойдет. А сейчас, Леха, поаккуратнее, смотри не запачкайся. Давай вылезем и осмотрим друг друга. Чтоб никаких следов.

— А этот автобус?

— Сделаем как надо, — кивнул Михайлов.

Он аккуратно собрал рассыпанные доллары, сложил их в пластиковый пакет. Потом достал из кабины канистру, разлил остатки бензина по всему салону, установил некое устройство с тикающим механизмом.

Когда они отошли достаточно далеко, сзади послышался хлопок, над деревьями поднялся дым… Михайлов достал все из тех же внутренних карманов сотовый, набрал номер.

— Все о’кей, — сказал он кому-то. — Возвращаемся, готовьте встречу.