По прилете в Архангельск Турецкий занял кабинет в областной прокуратуре города, куда он прилетел вместе с Герой Шестаковым и экспертом-криминалистом Леней Барышниковым из своей следственной бригады.

Они некоторое время смотрели теленовости, где снова и снова все комментировали покушение средь бела дня на депутата Госдумы Петра Кольчугина, потом Турецкий прямо из кабинета соединился с Генпрокуратурой.

— Зоя, ты не в курсе, кто будет расследовать этот взрыв, где едва не погиб этот депутат?

— Константин Дмитриевич просил передать, чтобы вы там не задерживались, а как можно быстрее возвращались в Москву, — сказала Зоя. — Насколько я поняла, дело о покушении на депутата Кольчугина собираются объединить с делом об убийстве его помощников, которое вы ведете.

— Резонно… Кто-нибудь из наших осматривал место взрыва?

— Да, туда уже выезжали ребята из вашей группы…

— Соедини меня с ними… Прямо сейчас.

Пока она разыскивала членов его оперативно-следственной группы, оставшихся в Москве, Турецкий еще раз пробежал взглядом протокол биологической экспертизы, произведенной в автобусе, сгоревшем недалеко от места, где был убит Афанасьев, бывший помощник депутата Кольчугина. По всему выходило, что погибли двое так и неопознанных мужчин. А теперь еще этот взрыв в Москве. Хоть разорвись! Значит, дело разрастается как ком… Конечно, эти материалы по взорванному автобусу следует присоединить к делу об убийстве Геннадия Афанасьева, хотя никаких видимых поводов для этого пока нет. Турецкий вопросительно взглянул на Геру, пыхтящего своей трубкой, от которой исходил сладковатый дым.

— Как хочешь, но у меня все равно не идет это из головы, — сказал Гера. — Ну кому нужно нанимать дорогостоящего киллера, привыкшего расслабляться после трудов праведных в московских ночных клубах, привыкшего связываться по сотовому с заказчиком или с дорогими шлюхами, и тащить его в эту дыру под Архангельск, чтобы застрелить какого-то несчастного зэка в телогрейке, от которого давно никому ни холодно ни жарко?

— Ты это уже говорил, — кивнул Турецкий. — И по-прежнему не знаешь ответа. Как будто с нами играют в телеигру или в жмурки…

— Скорее, в жмуриков, — согласился Гера. — Или каприз у них такой? Или кто-то решил нас отвлечь этим взрывом в Архангельске от взрыва в Москве? И все равно: почему в Кольчугина стрелял не тот же снайпер, не знающий промаха, а его попытался взорвать какой-то неумеха… Вот в чем вопрос!

— Какие-нибудь еще идеи есть?

— Нету! Все мысли только об одном! — воскликнул Гера. — Если профессионала высокого класса используют, чтобы замочить уголовника, который два года мотает срок и который сам про все забыл, да и про него думать забыли! Почему его не застрелили сразу, как других?

— Чтоб ты ночи не спал и мне не давал, задавая этот вопрос…

— Почему его застрелили только сейчас? А видного и действующего всем на нервы депутата пытаются взорвать какие-то дилетанты, и в результате пострадали невинные люди! Ведь куда проще было замочить этого Афанасьева ночью в бараке — за бутылку, нет, за стакан водки! Уверен, там можно было найти десяток таких урок. Да хоть сосед по нарам! Вот почему, а?

— У меня пока есть одна версия, только я тебе ее пока не скажу, — хмыкнул Турецкий. — Чтобы ты и дальше терзался этими вопросами. Вдруг в них что-то сверкнет? Итак, еще раз, — обратился он теперь к Барышникову. — Ты хочешь сказать, что экспертиза ДНК из тканей сгоревших в автобусе…

— Пока ничего не дала! — развел руками Леня. — Фиг с маслом, если точнее. Только что я звонил в Москву. Экспресс-анализ показал, что в нашем банке данных снайперы, или ворошиловские стрелки, с подобными ДНК не числятся. Конечно, будут делать более углубленный анализ, но на это уйдет время. Пока что ваша теория, будто в этом автобусе ликвидировали известного киллера, не подтверждается.

— А может, и подтверждается… — не переставал хмуриться Турецкий, по-прежнему держа трубку возле уха. — Допустим, фейерверк с автобусом и посторонними людьми устроили, чтобы мы этого стрелка больше не искали. Нас просто попытались ввести в заблуждение и отнять время на лишние ходы. Что нашим противникам вполне удалось. Но даже если в автобусе был тот самый снайпер, это не значит, что он в нашу картотеку когда-то попадал. Но в одном ты прав: не так уж много стрелков такого класса, и все они, как правило, наперечет…. Чтоб с такого расстояния, в толпе, и прямо в лоб… Такие нарасхват, на вес золота. За ними охотятся криминальные группировки, отбивая их друг у друга… Но ведь не убивают же! Алло, кто это?

— Это я, Дима Голиков, — ответили в трубке, и Турецкий сразу представил себе краснощекого, с голубыми глазами практиканта с юрфака МГУ. — Здрасте, Александр Борисович! Как вы там? Гере и Лене привет…

— Что нового?

— Александр Борисович, возвращайтесь скорее, а то нас всех распоряжением Меркулова бросают на это дело с покушением на Кольчугина, — пожаловался Дима. — Второй день осматриваем и прощупываем место взрыва.

— И правильно сделали! — буркнул Турецкий. — А ты как хотел? Сидеть в кабинете? И через лупу разглядывать окровавленные кружева графини? Короче. Просейте там всю уличную пыль, пропустите, как старатели-золотоискатели через сито, окрестную грязь, облазьте все крыши, но найдите мне хоть какие-то остатки от взрывателя!

— Это все? — обиженно спросил Голиков.

— Дима, только не обижайся, но пора бы знать, что наш хлеб черствый, а романтики все меньше и меньше, и потому привычка у меня такая гнусная — напоминать об этом…

— Да все нормально… Ну все, пора, — закончил Голиков. — Труба зовет, машину подали, пора ехать.

— Давай! Найди обязательно, это моя личная к тебе просьба.

Барышников вопросительно посмотрел на нахмуренного Турецкого, положившего наконец трубку.

— Можно продолжать? Значит, версию о том, что снайпера убрали…