Шрифт:
— Помолчи, — сказал Корнеев, приникнув к прицелу и затаив дыхание.
Теперь он сам услышал ровный шум мотора. Он выстрелил в шину, когда убедился, несмотря на предутренний сумрак, что на бампере тот самый номер, а серебристый «мерседес» с тонированными стеклами стал делать на большой скорости крутой вираж вблизи ограждения.
Машину резко занесло, развернуло, после чего она перекувыркнулась через ограждение и исчезла внизу. Корнеев вскочил, хотел спуститься, чтобы посмотреть, что с ней стало, но Михайлов перехватил за руку.
— Быстро назад! — крикнул он. — Скоро копы нарисуются.
Они успели забраться к себе в номер через окно, прежде чем к отелю подъехал «пикап» хозяина, привозивший из долины утром свежее молоко, сметану и сливки. Быстро разобрали и спрятали винтовку, легли в разобранные постели.
— Мастерство не пропьешь! — возбужденным шепотом одобрил Михайлов, укладываясь в постель. — Нет человека — нет проблемы. Нет, товарищ Джугашвили знал, что говорил! Один выстрел, и — без вопросов.
Уснул он быстро, а Корнеев проворочался около часа, прежде чем услышал за дверью голоса отдыхающих, идущих на завтрак.
— Пошли! — подскочил Михайлов. — Только никаких комплексов и никакого уныния в лице, ты понял? Только недоумение и сочувствие, как только объявят или начнут задавать вопросы.
В баре Корнеев увидел, что родители Гретхен пришли одни. И о чем-то встревоженно переговариваются. Михайлов ел сметану, не поднимая глаз. Корнеев видел, как родители подозвали хозяина, вышедшего к гостям, и все вместе прошли в холл. Похоже, они оттуда собирались звонить.
Корнеев мрачно посмотрел на Михайлова.
— Она тоже поехала с Куртом? — тихо спросил он.
— Откуда я знаю, — еще тише сказал Михайлов. — Чего смотришь? Будто я виноват! Они ж поссорились, сам знаешь… Нет, в натуре, я-то при чем? Уж как они там потом помирились и решили, что я, знаю? Давай, Леха, заканчивай, не фига меня гипнотизировать, нужно перепрятать пушку! Скоро полиция нагрянет.
— Ты знал, что она с ним поедет, но мне не сказал? — с ожесточением, повысив голос, сказал Корнеев. И наклонился к нему через стол: — Только не ври! Ты же говорил, будто она сказала, что ему не верит, что хочет убедиться сама…
— Только без истерики, — спокойно сказал Михайлов, выдержав его взгляд. — Поосторожнее, на нас смотрят… А ты слабак, как я вижу! Ну все, допивай кофе, и пошли.
Когда они встали, он обнял его и вот так, в обнимку, не отпуская, повел его в номер, чувствуя содрогания его сильного, поджарого тела.
— Только тихо, спокойно… Все нормально, ничего не случилось.
Когда приехала полиция, чемодан с винтовкой они уже перепрятали в лесу. И вышли вместе со всеми из мотеля, когда привезли обгорелые тела Курта и Гретхен. Михайлов всеми силами выражал скорбь и сожаление, Корнеев мрачно молчал, глядя только на нее. Сейчас она еще больше казалась ему похожей на убитую им эстонскую биатлонистку. Он не замечал устремленных на него взглядов ее родителей и тех, кто что-то замечал и что-то понимал в случившемся. Заплаканная мать Греты сама подошла к нему и положила руку на его плечо. И что-то негромко сказала по-немецки. Он даже не взглянул в ее сторону.
Полиция почти никого не допрашивала, ничего не искала. Заполнили какие-то протоколы и уехали.
— Ну ты молодец, — осторожно похвалил его Михайлов, когда они остались одни. — Здорово держался.
— Так ты знал, что она поедет с ним вместе? — спросил Корнеев.
— Конечно, знал, — хмыкнул Михайлов. — Я тебя предупреждал, правильно?
6
Человек десять в пятнистой форме, в масках, с короткоствольными автоматами в руках выскочили из подъехавших к банку «Империал» джипов, растолкали парочку секьюрити, которых застали врасплох, и потребовали открыть двери. Еще столько же выскочили из других машин и организовали нечто вроде оцепления.
— Налоговая полиция, откройте! — ударив ногой в дверь, закричал один из них — огромный, в маске, с автоматом.
— Покажите ваше удостоверение и ордер… — заикнулся было побледневший клерк, открывший дверь, но бойцы уже ворвались в помещение, сразу бросившись к компьютерам и сейфам.
Старший быстро набрал несколько цифр на сотовом.
— Все о’кей! — сказал он вполголоса. — Колян, где твое телевидение?
И в это самое время за окном послышался шум подъезжавших с разных сторон машин с воющими сиренами.
— Ага, вот, кажется, и они… Все остаются на своих местах! — мощным басом заорал он испуганным служащим. — У кого ключи от сейфов и кабинетов? Открывайте! У нас ордер на обыск от московской прокуратуры!
Он потряс в воздухе некий листок, напоминающий тот самый ордер, перед которым должно трепетать всем, кто нечист на руку. Расчет был верен, и спланированная Николаем Григорьевичем операция полностью удалась. Клерки были ошеломлены внезапностью появления вооруженных людей в масках и, будучи до сих пор под впечатлением от сенсационного выступления депутата Петра Кольчугина в Думе, беспрекословно выполняли все указания и практически не сопротивлялись бесцеремонности нагрянувших гостей.