— Энн Элиза? Ты меня слышала? Я виделся с Мейв.

— Я тебя слышала.

— Ну, мне не хотелось бы тебя огорчать, но я решился и попросил ее выйти за меня замуж.

— И что она ответила?

— По правде говоря, я просил ее об этом уже не в первый раз. Я добивался ее много месяцев. Но я говорю тебе об этом сейчас, потому что на этот раз, ах, на этот раз — да, она сказала: «Я должна поговорить с Бригамом».

— Понятно. А если он даст ей разрешение?

— Мы поженимся как можно скорее.

— И где же она будет жить? Потому что сюда она не переедет.

— Да, видишь ли, время как раз очень удачное — лучше и быть не может. Мои жильцы съехали. Отправились в Сент-Джордж, Бог их благослови. Мой домик освободился. Он не так уж велик, и печка старая, и надо голову наклонять, когда по лестнице поднимаешься, но Мейв кажется мне девушкой, которая не придает значения таким вещам.

— Вовсе нет.

— Прошу тебя, не будь такой. Мейв никогда ни слова дурного о тебе не сказала. Она любит тебя, как сестру.

— А зачем ты мне все это говоришь?

— Ты, как всегда, торопишься, верно? Ну ладно. Мы оба знаем, что я не могу снова жениться без твоего одобрения. Так что я прошу тебя об этом. Вот, пожалуйста. После этого я больше никогда ни о чем просить не стану.

На следующий день я зашла в Львиный Дом. Прошло более двух лет с тех пор, как я жила здесь, но на первый взгляд в нем мало что изменилось. Правда, теперь в двери входили и выходили новые жены, новые посетительницы с детьми и вдовыми матерями и т. п. Однако атмосфера оставалась такой же, какой была, когда я покидала этот дом: тускло освещенные коридоры и холлы, непрекращающийся топот ног по лестницам, девушки, перешептывающиеся за раскрытыми книгами. По пути к комнате Мейв мне встретилась Тетушка Туисс. «А мы скучали по тебе», — сказала она, клонясь под тяжестью корзины с чистым бельем.

Увидев Мейв, я сразу же приступила к ней с вопросом:

— Ты виделась с Ди?

— Да, он целый месяц штукатурил у нас внизу. Он тебе сказал, что я передавала тебе добрые пожелания?

Но ей не удалось провести меня своим невинным видом.

— Что сказал Бригам?

— О чем?

— О предложении Ди?

— О каком предложении? — Тут она поняла, и ее глаза расширились так, что стали похожи на два маленьких озера. — Ох, Энн Элиза, ты же не думаешь… — Она встала, чтобы закрыть дверь. — Это вовсе не то, о чем ты подумала.

— Мой муж сделал тебе предложение или не сделал?

— Я же говорю тебе — ты не понимаешь. Он делал мне предложение шесть или семь раз, и каждый раз я отвечаю ему, что не могу выйти за него замуж. Но он упорствует.

— Может быть, он упорствует потому, что ты его поощряешь?

— Он упорствует, потому что такой уж он человек. У него мозги такие же густые и неподвижные, как его штукатурка.

— Тогда почему ты ему сказала, что обсудишь это с Бригамом?

— Потому что мне надоели его ухаживания и я знаю, что Бригам его от меня отгонит. Энн Элиза, ты можешь сохранить секрет? — Утро стояло ясное, и утренние лучи, вливавшиеся в окно, обрамляли Мейв трепещущим белым сиянием. — Ты никому не должна говорить об этом, но я — жена Бригама.

— Что?!

— Номер пятьдесят с чем-то или какой-то другой. Уже шесть лет.

— Почему же ты мне раньше не сказала?

— Потому что Бригам хочет держать это в секрете. Он не желает сообщений о еще одной свадьбе во всех газетах.

— Почему же ты вышла за него?

— Это же Бригам! Как я могла бы сказать ему «нет»?

— Но почему бы не уйти от него теперь?

— Ох, вот почему я так по тебе скучала! — Мейв замолкла на миг, чтобы меня поцеловать. — Да, почему бы не уйти от него? Есть тысячи причин. У меня нет денег. Я никого не знаю в мире, за пределами сообщества Мормонов. Бросить его означало бы бросить и мою мать тоже. Куда бы я могла уехать? Как бы я туда добралась? Что лежит между нами и Калифорнией? Пустыня, усыпанная белыми костями.

— Должен же быть какой-то выход!

— Возможно, он есть. Но что потом? И еще потом, после жизни, когда я умру?

Мы обе понимали, что такое неподчинение будет означать исключение из Царствия Небесного. Я была бы безрассудным другом, если бы посоветовала Мейв поставить под угрозу ее Спасение.

— Я не могу так рисковать, — сказала Мейв.

— А что твоя мама сказала, когда он сообщил ей, что женился на ее дочери?

— Это разбило ей сердце — втройне! Ее муж, ее Церковь и ее дочь — все вместе предали ее.