Антонина Петровна перевела взгляд на внука.

– Конечно, могу. А что конкретно?

– Вот он утром уехал в прокуратуру, а потом заезжал он домой?

– Да. Переоделся…

"Ну, вот и все, – подумал Турецкий. – Все так просто. Сабашов перед поездкой к Бурчуладзе заехал домой.

– …поесть, правда, не захотел, торопился.

Стоп. Торопился. Значит…

– И сколько он пробыл дома?

– Минут двадцать.

Тихо– тихо, еще не все.

– Он говорил, куда едет? – спросил Турецкий.

– Да чего-то говорил…

– Он к Резнику собирался, – влез в разговор Юрка.

– К какому Резнику?

– Это отец моего одноклассника Сашки. Дед меня еще спросил. Говорит, у тебя есть телефон Резника? А Сашка давно уже не живет с отцом. Так мне пришлось ему звонить и попросить телефон отца.

– И что, Валентин Дмитриевич дозвонился к этому Резнику?

– Да! И они договорились с ним встретиться у Резника дома.

– Адрес Резника есть? – взволнованно спросил Турецкий.

– Да! Сашка сразу и телефон и адрес отца продиктовал. Вон, в календаре записан.

К Михаилу Ефимовичу Резнику необходимо было ехать на другой конец города. И Елена предусмотрительно решила выйти пораньше. Она в последний раз механически набрала гостиничный номер Турецкого. Номер оказался занят. Она набрала снова. И опять занято.

«С кем он так долго может говорить?» – нервничала Савельева.

Она продолжала беспрерывно набирать номер Турецкого, но он все время оказывался занят. Время шло, она чувствовала, что уже опаздывает. До трех часов оставалось двадцать минут, а добираться до Михаила Ефимовича было не меньше сорока минут. Она в последний раз безрезультатно попыталась дозвониться Турецкому, а потом на всякий случай перезвонила Резнику.

У последнего сработал автоответчик.

«Михаил Ефимович! Это Савельева! Я вас прошу извинить за мое опоздание. Я подъеду к вам минут на двадцать позже, чем мы договаривались. Но очень прошу дождаться меня».

Через сорок минут Елена была на месте. Это был старый восьмиэтажный дом с лифтом. Елена некоторое время постояла возле горевшей кнопки вызова лифта.

«Наверное, кто-то плохо прикрыл дверь», – подумала Савельева.

Когда она поднималась на второй этаж, лифт заработал.

«Вот так всегда у меня: или не дождусь и спешу, или опаздываю!» – усмехнулась Елена.

Она почти уже дошла до четвертого этажа. И в это время лифт остановился как раз на этаже Резника.

Лена растянула губы в вежливой улыбке, ожидая, что из кабины сейчас появится сам Михаил Ефимович.

Но из кабины вышел совсем другой человек. Она с трудом узнала его, хотя прожила с ним шесть лет.

Андрей был обросшим, лицо как-то сильно погрубело, взгляд стал темным и страшным. Савельев держал руки под курткой, как будто бы грел их. Свою жену он не заметил.

Поэтому первым порывом Елены было желание окликнуть мужа. Но что-то удержало ее. Савельев бегло оглядел номера квартир и шагнул к двери Резника.

Резник открыл дверь сразу, ну конечно же, он ведь ждал Елену. Савельев грубо втолкнул Михаила Ефимовича в квартиру и захлопнул за собой дверь.

Елена судорожно соображала, как ей быть: то ли позвонить Резнику, то ли дождаться Андрея в подъезде.

И вдруг услышала громкие голоса Андрея и Резника – за дверью бурно выясняли отношения.

«О чем он может спорить с Резником? Что у них общего? Они едва знакомы! Что вообще происходит?!»

И тут она услышала громкий хлопок. И почти сразу же из квартиры как-то даже не выбежал, не выскочил, а вывалился Савельев. Лена даже решила, что муж ранен, хотела выйти Андрею навстречу, но вдруг увидела в его руках пистолет и бессознательно сделала шаг назад, прячась за выступ. Савельев дернулся к лифту, потом хотел побежать наверх по лестнице. И наконец остановился возле стены и замер. У него были белые глаза загнанного зверя.

Кто– то внизу нажал кнопку, и звук лифта страшно испугал Андрея. Он неожиданно отбросил пистолет в сторону и побежал по лестнице вниз, промчавшись в полуметре от забывшей дышать жены.

Только минут через десять Елена вышла из своего укрытия. Страх все еще сковывал ее тело и мутил сознание. Она зачем-то подняла с пола пистолет и подошла к двери Резника.

Хозяин лежал на полу возле журнального столика. Стол был сервирован на двоих. На столе помимо шампанского и коньяка стояла ваза с фруктами, конфетами, орехами.