Сонный сосед (тоже далекий потомок крепостных актеров) не удивился ни ночному появлению Алексея, ни его просьбе. Он молча выслушал рассказ соседа о падении стены, о звездном небе, о собранной на полу из кусков обнаженной девушке, выдал ему мешок цемента и пошел спать.

Алексей вернулся домой, наскоро замесил в тазу раствор и занялся ремонтом. Скрупулезно он работал только над той частью стены, на которой была изображена верхняя половина девушки. Дальше Алексею работать стало не интересно и поэтому дело пошло быстрее. К его удивлению, материала не хватило — наверху, под самым потолком оставалась широкая щель, сквозь которою виднелась взошедшая над горизонтом Венера.

Алексей постоял, посмотрел на утреннюю планету, перевел взгляд на нимфу, развернулся, вышел в прихожую, взял там два ведра и пошел к дому другого соседа. Там он никуда не стучал, а просто выбрал из кучи сваленного у забора каменного угля куски покрупнее и вернулся к себе домой. Он совершил несколько рейсов, а потом при помощи добытого стройматериала закончил ремонтные работы. Результатом его творчества была траурная полоса над фреской. Впрочем, самому Алексею блестки антрацита напоминали звездное небо. Довольный тем, что он снова находится в полноценном помещении, Алексей выключил свет, добрался до кровати и заснул.

Завершив рассказ, Алексей предложил дамам прогуляться по двору.

Двор был совершенно пустынный (если не считать сытого спаниеля в конуре, который, глядя на гостей, задумчиво сосал свое ухо). В огороде тоже ничего не росло. На крыше пустого улья лежала бадминтонная ракетка.

— Спортом увлекаетесь? — спросила Морозова, взяв ее в руки.

— Нет, не увлекаюсь. В прошлом году улей завел, да шершни одолели, стали пчел ловить прямо у летка. Вот я ракеткой и отбивался. Но не отбился — погибла семья. Так что медом угостить, увы, не могу.

— Да он вообще ничем угостить не может. Одно слово — артист, — сказала бабка. — Пошли ко мне! Еще полбутылки осталось.

Морозова, подумав, что на этюды ей идти уже поздно, а купаться — рано, двинулась вслед за бабкой. Алексей, восприняв слова бабки как приглашение и ему тоже, пошел следом, предварительно закрыв в доме свою единственную скотину — Отелло.

Пока бабка доставала из погреба очередную банку соленых огурчиков, Алексей попросил Морозову показать свои работы. Морозова полезла на печку — туда, где сушились ее последние этюды, и обнаружила на них бабкины валенки, тоже сушащиеся. Морозова выбрала наиболее чистые листы и показала их Алексею.

— Это, конечно, не «Черный квадрат» Малевича, но мне все равно нравится, — подытожил просмотр Алексей.

В это время в дверях появилась бабка с банкой огурцов в руках и в огромном седом буклированном парике. Морозова от удивления открыла рот. Да и Алексей на мгновение потерял дар речи.

Старуха поставила на стол банку, подбоченилась и улыбнулась, обнажив все свои железные зубы.

— Во я кака! В прошлом годе на чердаке нашла. Его наполовину моль съела, так я его дустом посыпала.

— Отдай его мне, — наконец пришел в себя Алексей.

— Да бери, — отвечала старуха. — На что он годен? Некогда мне в париках расхаживать. Это они, — кивнула она на Алексея, — горазды только петь да плясать. Поэтому у них в огороде ничего не растет, да и скотина дохнет. Даже коты. И собаки все непутевые, как евоный Отелла. Поэтому они и на стоящую работу нигде не могут устроиться. Театра здесь нет, артистов девать некуда, вот они все и мыкаются как Алексей. Наливай, Леша, да расскажи, где ты работал.

Они выпили. После третьей рюмки Алексей надел на себя парик (Морозова про себя отметила, что, во-первых, парик, даже побитый молью, очень идет Алексею, а во-вторых, реставратор фресок в нем очень похож на кинематографического графа), откашлялся и начал рассказ.

Сначала Алексей устроился охранником на ближайший военный аэродром. Все шло хорошо — платили прилично, снабдили формой (он никак не мог привыкнуть к фуражке и тайно носил шляпу). Сутки он дежурил, двое суток проводил дома. Это продолжалось до тех пор, пока Алексей сидел в своей сторожевой будке. Но однажды он нарушил инструкцию и вылез из домика в тот момент, когда на взлетную полосу выруливал истребитель. С Алексея порывом ветра сорвало неуставную шляпу, которую мгновенно засосало в турбину боевой машины.

Вылет не состоялся, двигатель отправили в ремонт, а Алексея уволили.

Потом Алексей работал в пожарной охране. Служба здесь была тихая, пожаров случалось, слава богу, мало. Поэтому Алексея и эта работа вполне устраивала. Но однажды зимней ночью пришел сигнал — горит сарай в деревне. Расчет быстро прибыл на место, но сарай был такой большой и горел так резво, что своего запаса воды в машине хватило только на то, чтобы сбить пламя. А по инструкции следовало еще и пролить тлеющее строение, чтобы огонь не вспыхнул вновь.