— Трудный возраст, я знаю, что это такое. Единственное, что вы можете сделать, — это оставить его в покое.

Сибилла попыталась понимающе улыбнуться. Она ему покажет возраст, как только они отсюда уйдут!

Женщина пошла по тропинке первая. Сибилла подождала Патрика, который без малейшей спешки плелся в ее сторону. Когда он приблизился на расстояние шепота, она прошипела:

— Соберись же, черт бы тебя побрал! Она думает, что мы покупаем дом.

Взглянув на нее, он приподнял бровь.

— Так покупай. У тебя же есть деньги.

И прошел мимо нее по тропинке.

Странно. Уже второй раз за эту неделю человек огорчается только из-за того, что у нее есть деньги. Как, черт возьми, такое может быть?

Гунвор Стрёмберг тем временем успела дойти до дома, и Сибилла прибавила шаг. Патрик поздоровался за руку и представился. Вежливо и любезно.

— Идите посмотрите. Я подожду здесь.

Обменявшись взглядами, они поднялись по каменным ступеням и открыли дверь.

— Дом небольшой, но здесь есть все необходимое, — крикнула им вслед Гунвор Стрёмберг. — Водонагреватель, правда, старый, надо бы заменить.

Кивнув, Сибилла ступила на порог.

Убийца тоже, наверное, когда-то входил сюда.

Она огляделась по сторонам. Всего несколько шагов — и она оказалась в маленькой кухне. Все выглядело опрятно. Обжито. Одушевлено. На полу следы стульев, которые тысячу раз передвигали с места на место. Немного облупившаяся эмаль на ручке духовки, за которую годами и десятилетиями хватались руки проголодавшихся дачников.

В доме слегка пахло свежей краской.

Патрик прошел вперед и открыл запертую дверь. Он стоял в проеме и знаками предлагал ей подойти.

Выкрашенная в белый цвет комната была совершенно пустой. Патрик вытащил свои бумаги и, перелистав их, протянул одну Сибилле.

— Вот тут, на этой стене, — прошептал он.

Сибилла посмотрела на фотографию кровати с пятнами крови и еще раз прочитала текст, который преступник оставил на стене, подписавшись ее именем.

Ей захотелось немедленно уйти.

Гунвор Стрёмберг спустилась к причалу. Она стояла спиной к дому и смотрела на воду. Сибилла мгновение поколебалась. Подошел Патрик и встал рядом.

— Пойди поговори с ней.

Она посмотрела на него.

— Мы же ничего стоящего пока не узнали, — продолжил он. — Иди, а я останусь и посмотрю здесь.

Он прав. Раз уж они зашли так далеко, то какой смысл останавливаться.

Гунвор Стрёмберг стояла не шевелясь — и ни единым движением не дала понять, что заметила, как к ней подошли. Она продолжала смотреть на воду, и только после того, как Сибилла осторожно кашлянула, она поднесла руки к лицу, и Сибилла увидела, что хозяйка домика вытирает глаза. Она так и не повернулась.

— Удивительное место, — начала было Сибилла.

Женщина не ответила. Сибилла замолчала. Рано или поздно тишина заставит Гунвор заговорить.

Здесь было все, о чем сама она только могла мечтать. Укромность. Тишина. И плюс ко всему этот головокружительный вид. Но на это у нее никогда не будет денег. Никогда в жизни. Впрочем, еще чуть-чуть, и у нее вообще ни на что не будет денег.

— Наверно, мне лучше сразу вам обо всем рассказать, а то ведь слухи все равно дойдут, — неожиданно произнесла женщина и повернулась к Сибилле лицом. — Вы же нездешние?

— Нет.

Кивнув, она снова отвернулась к воде.

— Я так и поняла.

Сибилла подошла ближе и встала рядом. Пока ей лучше молчать.

— Шесть дней назад здесь убили моего мужа.

Она продолжала смотреть на воду, а Сибилла изо всех сил изобразила изумление.

— Убийца не местный, так что в этом плане беспокоиться не надо.

Она снова замолчала. Сибилла посмотрела на ее лицо. Было все еще светло, и она не могла не заметить слез, струившихся по щекам женщины.

— Вы поэтому продаете? — тихо спросила Сибилла.

Всхлипнув, женщина покачала головой:

— Нет, мы давно собирались продавать дом. Хотели только до весны подождать, чтобы цена поднялась. — Гунвор Стрёмберг прикрыла лицо правой рукой, словно не хотела, чтобы Сибилла видела, как она плачет. — Сёрен долго болел. Рак печени. А потом, около года назад, он перенес серьезную операцию, и результаты даже превзошли ожидания. Вначале они говорили, что выживают всего лишь сорок четыре процента. — Она покачала головой. — У меня снова появилась надежда. Он принимал лекарства и постоянно наблюдался у врачей, и вроде бы все пришло в норму. Он, конечно, часто уставал, и сил у него стало меньше, чем раньше. Мы начали думать, что тут слишком много работы, и в конце концов решили, что лучше продать дачу и потратить деньги на путешествия. Надо успеть поездить, а то ведь кто знает, сколько нам осталось.