— Зачем вы это сделали? — спросил кто-то, но ее втолкнули в фойе полицейского участка. В помещении было полным-полно людей, в форме и в гражданском, и все они с отвращением следили за каждым ее движением.

— Сюда!

Человек, который сидел перед ней в машине, прошел вперед, и в толпе образовался узкий проход, по которому они продвигались. Кто-то толкнул ее в спину, и она сморщилась, на удар отозвалось сломанное ребро. Перед ней открылась дверь, она вошла внутрь.

— Сядь!

Пододвинув к себе стул руками в наручниках, она села. В комнату вошли еще двое, сели с другой стороны.

— Рогер Ларссон, — произнес один из них.

Его коллега нажал красную кнопку на магнитофоне и, удостоверившись, что пленка крутится, кивнул:

— Допрос Сибиллы Форсенстрём, третье апреля тысяча девятьсот девяносто девятого года. Восемь пятьдесят пять, на допросе, кроме допрашиваемой, присутствуют младший следователь Матс Лунделль и комиссар Рогер Ларссон. — Он выпрямился. — Вы Сибилла Форсенстрём?

Она кивнула.

— Прошу вас громко и четко отвечать на наши вопросы.

— Хорошо!

— Вы можете сообщить, что вы делали в Виммербю?

Она загляделась на вращающуюся магнитофонную катушку. На нее смотрели с ожиданием. Короткий стук в дверь, вошла женщина с какой-то бумагой. Протянула бумагу мужчине по имени Рогер, тот быстро прочитал и положил на стол текстом вниз. Потом снова посмотрел на нее.

— Это сделала не я, — произнесла она наконец.

— Что «это»?

Вопрос был задан очень быстро. Уставшей, голодной, ей было трудно собраться с мыслями. А теперь она сама направила их на нужные рельсы.

— Всех убил этот Ингмар.

Двое мужчин по ту сторону стола переглянулись. Складывалось впечатление, что они пытаются скрыть улыбку.

— Вы имеете в виду Ингмара Эрикссона? Охранника здешней больницы? Того самого, кто вчера вечером пришел в отделение неотложной помощи с разбитой правой рукой и выбитым маникюрным прибором глазом? Этого Ингмара вы имеете в виду?

Теперь он говорил гневно. Она посмотрела на свои руки. Если спрятать цепь, то получается как два серебряных браслета.

Человек по имени Рогер положил что-то на стол.

— Как у вас в кармане оказалось это?

Подняв взгляд, она обнаружила, что речь идет о распятии. Оно лежало на столе в прозрачном пластиковом пакете.

— Это он мне дал, — произнесла она тихо. — Он хотел меня убить.

— Почему?

— Чтобы взвалить всю вину на меня!

— За что?

Она вздохнула.

— У него были отношения с Руне Хедлундом.

У Рогера Ларссона дернулся уголок рта.

— С кем, вы говорите, у него были отношения?

— С Руне Хедлундом. Он погиб в автокатастрофе пятнадцатого марта прошлого года.

Мужчины снова посмотрели друг на друга. Никто из них не произнес ни слова, но она догадывалась, о чем они думают. Они разговаривают с сумасшедшей. Хотя, может, оно так и есть.

Была не была. Господь никогда не был на ее стороне.

— Позвоните Патрику. Он подтвердит, что это не я.

— Кто такой Патрик?

— Пат…

Как же его фамилия? Она же читала табличку на двери, но воспоминание начисто стерлось.

— Его мать работает в полиции. Они живут на Согаргатан. В районе Сёдермальм.

— В Стокгольме, вы хотите сказать?

В дверь снова постучали, и женщина принесла новую бумагу. Два любопытных лица заглянули в открытую дверь. Человек по имени Рогер прочитал бумагу и кивнул. Потом посмотрел на часы:

— Допрос прерван в девять ноль три.

Сибилла закрыла глаза.

— Нам нужно кое-что проверить. Вы здесь подождете или в камере?

Она посмотрела на него. Какая разница?

— Там есть кровать? — спросила она в конце концов. Святой приют душе усталой.

Он опять кивнул.

— Тогда я пойду в камеру.

Часы шли, но ничего не происходило. Она чутко спала на жесткой койке. Впадала в беспокойное забытье, ей снились навязчивые сны, в которых она, точно в замедленном кино, отчаянно пытается убежать от невидимых преследователей.

Ей принесли еду, но ничего не сказали о том, чего все ждут. Будь у нее силы, она бы сама поинтересовалась.