Я сбросила мокрую юбку и осталась в рубашке, которая тоже была, увы, сырая. В изнеможении плюхнулась на кровать. Где же мама? Почему она не идет помочь мне? Почему она все переложила на Тони? Может быть, она хочет таким образом наказать меня?

— Готово! — объявил он, появляясь на пороге ванной комнаты. Я начала было расстегивать пуговицы на рубашке, но пальцы были совсем деревянными.

— Давай помогу, — заметив это, предложил Таттертон.

— Нет, я…

— Я все понимаю. Ты стесняешься. Но я только начну, а дальше ты сама.

Я покорно смотрела в его голубые глаза и на красивое, мужественное лицо. Он был так близко, что наше дыхание сливалось. Одну за другой он ловко расстегнул все пуговки, потом помедлил, вглядываясь в глаза. Меня колотила дрожь, но теперь не только от холода. Тони ласково улыбнулся и похлопал меня по замерзшей руке.

— Не переживай. Все обойдется. Помокнешь как следует в горячей воде и тогда…

— А мама… — перебила я.

— Она просто расстроилась. Я пойду успокою ее, и она поднимется к тебе, не волнуйся.

Он казался таким участливым, таким мягким, и стены ненависти, которые я возводила, чтобы отгородиться от него, начинали разрушаться. Неимоверным усилием я пыталась их удержать. Мне хотелось к папе, к своему любимому папе, мне, как никогда, нужна была его помощь, но отца рядом не было. Он в такой дали, куда не докричишься.

— Ну, пошли! — Тони потянул меня за руку.

Я медленно встала на пол, а он осторожными движениями снял с меня рубашку. Я осталась лишь в трусиках и лифчике. — Иди же, — прошептал он, обдавая жарким дыханием шею. Не в силах посмотреть на него, я быстро прошла в ванную.

Вода гостеприимно булькала и пузырилась. Хорошо, что я обернулась, перед тем как раздеться: в дверях все еще стоял Тони с моей рубашкой. На губах у него играла кривая улыбка. Я решительно захлопнула дверь в ванную, быстро сняла белье и шагнула в голубую душистую воду. Сразу заломило коленки, спину, руки, но озноб не выдержал атаки жара и отступил. Зато появилась расслабленная истома, от которой я закрыла глаза и даже начала постанывать и улыбаться.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Наконец-то мама!

— Да, можно! — крикнула я.

Дверь приоткрылась. Это была не мама.

Это заглянул Тони.

— Ты халат забыла, — сказал он и зашел. Я как можно глубже погрузилась в воду. Шапки мыльной пены частично скрывали мою наготу, но далеко не всю. — Нравится? — спросил Тони как ни в чем не бывало и повесил халат на вешалку.

— Очень нравится.

— Так я и думал. — Теперь он во все глаза смотрел на меня. Невозможно представить, чтобы он не замечал моего смущения. — Ты не переживай. С Троем тоже все будет в порядке, — произнес он, будто бы это было причиной моего беспокойства.

— Я не думала, что мы можем заблудиться. Ведь мы надеялись найти обратную дорогу по нашим следам, мы не знали, что снова будет снегопад, который все завалит, и мы…

— Ли, все хорошо. Ничего страшного. — Тони присел на краешек ванны. — Вода не остыла? — Он сунул пальцы в воду буквально в дюйме-другом от моего бедра. — Прекрасная водичка. Ну что, сама пока справишься?

— Да, — быстро сказала я, прикрывая грудь.

— Я могу потереть тебе спину мочалкой. В этом деле я настоящий специалист, — с невинной улыбкой добавил Тони.

— Не надо. Я скоро вылезаю.

— Не торопись. Ты что, стесняешься меня? Напрасно. Мы теперь одна семья. Мы будем близки друг другу так же, как будто всю жизнь прожили вместе. Вот увидишь.

Тони наклонился, взял в ладони мое лицо и нежно поцеловал в лоб. Его бездонно-голубые пронзительные глаза были так близко, что у меня закружилась голова… Затем он быстро встал и вытер полотенцем руки.

— Хорошо, что у тебя здесь уже много вещей. Найдешь во что переодеться. Может быть, мне принести тебе что-нибудь? Ты же знаешь, слуга я незаменимый! — весело улыбнулся он.

— Нет, я сама справлюсь.

Он кивнул, но не уходил, а все смотрел на меня.

— Хорошо, — наконец молвил он. — Пойду посмотрю, как там мама и Трой.

С огромным облегчением я вздохнула, когда Тони все-таки ушел. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мне казалось, что от этого сейчас начнет плескаться вода в ванне. Ни один мужчина, даже отец, вот уже который год не видел меня голой. А сейчас я совершенно голая, «одетая» только в мыльную пену! А руки Тони были так близко. С одной стороны, меня оскорбила эта вольность, с другой — вызвала поток неведомых ощущений. Я закрывала глаза и вновь видела перед собой его пронизывающий, завораживающий взгляд.