Не такой, как у футболистов, а немного больше и толще. Водитель — парень примерно моего возраста в черных джинсах и свитере — помахал мне, и я помахала ему в ответ.

— Привет, — сказал водитель, опуская стекло. — Оуэн на радио?

— Да, — медленно проговорила я. У парня были большие голубые глаза, длинные ресницы и собранные в хвост длинные волосы. — Он сказал, что скоро придет.

Парень кивнул:

— Отлично.

Он откинулся на сиденье. Я очень старалась на него не глазеть, но не получалось.

— Кстати, меня зовут Ролли.

— А я Аннабель.

— Приятно познакомиться. — Ролли вытащил из держателя бумажный стаканчик с соломинкой, попил, и тут появился Оуэн. — Здорово! Я тут мимо проезжал и заметил твою машину. Ты разве сегодня не работаешь?

— Работаю. В шесть, — ответил Оуэн.

— Ясно. — Ролли пожал плечами и снова сел. — Может, я заскочу тогда.

— Давай. Да, кстати…

— Чего?

— Ты забыл снять шлем.

Ролли с ужасом ощупал голову. Его лицо по цвету почти сравнялось со шлемом, который он тут же снял.

— Ой. Спасибо.

На лбу у Ролли остались отпечатки, а волосы были примяты.

— Не за что. Скоро увидимся!

— Ладно.

Ролли положил шлем на пассажирское сиденье и разгладил волосы. Оуэн же снова уселся за руль. Когда мы разворачивались, я снова помахала все еще смущенному Ролли. Он кивнул и улыбнулся.

Мы выехали на главную дорогу.

— Он ему для работы нужен, — сказал Оуэн.

— В смысле шлем?

— Ну да. Он работает спарринг-партнером в секции самообороны.

— Кем-кем?

— На нем остальные во время учебы практикуют удары. Поэтому нужна защита.

— Понятно. И вы вместе работаете?

— Нет, я разношу пиццу. Сюда, да?

Мы подъехали к моему району. Я кивнула. Оуэн повернул.

— Он учится в школе Джексона?

— Нет, в «Фонтане».

«Фонтан» считался «альтернативным учебным заведением». Обычно его называли школой хиппи. Учеников там было мало, и особое внимание уделялось развитию личности. В качестве дополнительных предметов можно было выбрать батик или фризби. Кирстен в свое время встречалась с чудаковатыми парнями оттуда.

Мы остановились на светофоре.

— Сейчас налево или направо? — спросил Оуэн.

— Прямо. Недолго. Я скажу, когда повернуть.

Дальше мы ехали молча, и у меня возникло то же чувство, что и с Уитни с утра: надо хотя бы попытаться завязать разговор.

— И как ты попал на радио? — наконец спросила я.

— Меня всегда привлекала работа ведущего, — ответил Оуэн. — Когда я сюда переехал, то узнал о курсах на радио. Там обучали основам, а потом нужно было написать программу своей передачи. Если понравится, пригласят на пробы. Пройдешь пробы, дадут эфирное время. Так мы с Ролли прошлой зимой стали ведущими. А затем меня арестовали. Из-за этого с передачей пришлось повременить.

Оуэн упомянул арест так спокойно, как будто говорил о каникулах в Большом каньоне или о чьей-нибудь свадьбе.

— Тебя арестовывали?

— Да. — Оуэн снова затормозил на светофоре. — Я ввязался в драку в клубе. Поссорился с одним парнем на парковке.

— А… Да.

— Слышала об этом?

— Может быть, кое-что.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я покраснела. Решаешься на откровенный вопрос, подготовься к такому же ответу.

— Не знаю. А ты веришь всем слухам?

— Нет. — Оуэн посмотрел на меня и свернул. — Не верю.

«Все ясно», — подумала я. То есть слухи доходили не только до меня. Хотя справедливо в общем-то. Я ведь составила свое мнение об Оуэне, наслушавшись разных историй. Похоже, что и он тоже. Во всяком случае, одну историю про меня он слышал наверняка.

Мы молча проехали еще два светофора, наконец я набралась смелости и сказала:

— Если тебе интересно, то это неправда.

Оуэн переключился на более низкую передачу, постепенно заглушая мотор. Мы затормозили на перекрестке.

— Что неправда?

— Что ты про меня слышал.

— Я ничего про тебя не слышал.

— Ну да, конечно.

— Правда. Иначе б сказал.

— Да?

— Да, — ответил Оуэн. Наверно, у меня на лице было написано сомнение, потому что он добавил: — Я никогда не вру.

— Не врешь, — повторила я.

— Нет.

— Никогда.

— Нет.

«Ну да», — подумала я и сказала:

— Что ж, всегда говорить правду — хорошо, если получается, конечно.