В течение нескольких дней незнакомка так и эдак пыталась прибиться к компании моей сестры. На третий день она пошла со старшеклассницами в бар. А на четвертый, когда они бултыхались, брызгались и болтали в бассейне, тоже залезла туда и встала от них в двух шагах.

Разумеется, девчонки взбесились. Молли зло на нее посмотрела, и даже Кирстен вежливо попросила незнакомку отойти подальше. Но той все было нипочем. Она только еще больше упорствовала. Казалось, главное — что к ней обращаются, а что именно говорят — все равно.

— Я слышала, — сказала как-то мама за обедом, — что в дом Дафтри въехала новая семья.

— Дафтри съехали? — удивился папа.

Мама кивнула:

— Еще в июне. В Толедо. Помнишь?

Папа задумался и тоже кивнул:

— Точно. В Толедо.

— Еще я слышала, — продолжила мама, передавая Уитни тарелку с пастой, которую та тут же передала мне, — что у них дочка — твоя ровесница, Аннабель. По-моему, я видела ее, когда была у Марги.

— Правда? — спросила я.

Мама кивнула:

— Она брюнетка и немного выше тебя. Может, ты ее тоже где-нибудь видела.

Я задумалась:

— Не знаю…

— Так вот это кто! — неожиданно сказала Кирстен и со звоном отбросила вилку. — Маньячка из бассейна! Так и знала, что она нас младше!

— А можно поподробней? — заинтересовался разговором папа. — У бассейна бродят маньяки?

— Надеюсь, нет, — взволнованно сказала мама.

— Конечно, никакая она не маньячка, — ответила Кирстен. — Просто прилипла к нам, как банный лист. Бесит невозможно! Повсюду за нами ходит, садится на соседний шезлонг и молчит! И слушает наши разговоры! Я ей говорила: «Исчезни!» — но без толку! Нет, не может быть! Неужели ей всего двенадцать?! Тогда все еще хуже, чем я думала!

— Как драматично! — пробормотала Уитни, подцепляя вилкой листок салата.

Конечно, она права. Кирстен обожает громкие слова. Эмоции у нее всегда хлещут через край, и болтает она без умолку, даже если знает, что ее никто не слушает. Уитни же, напротив, молчалива, но уж если что говорит, то всегда со смыслом.

— Кирстен, надо быть любезной! — сказала мама.

— Я любезна! Но видела б ты эту девчонку! Она по меньшей мере странная.

Мама глотнула вина.

— Всегда тяжело переезжать. Может, она просто не умеет знакомиться…

— Это уж точно! — перебила ее Кирстен.

— И ты должна ей помочь! — закончила свою мысль мама.

— Но ей всего двенадцать! — произнесла сестра таким тоном, как будто девчонка была больная или сумасшедшая.

— Как и твоей сестре, — заметил папа.

Кирстен указала на меня вилкой:

— Точно.

Уитни фыркнула. Но мама, конечно, уже переключилась на меня:

— Послушай, Аннабель, может, если ты ее встретишь, то попробуешь с ней заговорить? Поздороваешься, например?

Я не стала рассказывать, что уже встречала эту девчонку. Мама бы пришла в ужас от ее грубости, хотя вряд ли позволила бы мне ответить тем же. Она — очень вежливая и требовала того же от нас независимо от обстоятельств. Мы всегда должны были быть на высоте.

— Ладно. Попробую, — ответила я.

— Умница! — похвалила меня мама. И я понадеялась, что дальше слов дело не пойдет.

Но на следующий день у бассейна мы с Кларк увидели, что незнакомка уже устроилась рядом с Кирстен. Я решила не обращать на них внимания, но случайно встретилась взглядом с сестрой. Она встала и пошла к бару — незнакомка тут же последовала за ней. Я знала, что нужно делать.

— Сейчас приду, — сказала я Кларк.

Она читала роман Стивена Кинга и сморкалась.

— Давай.

Я обогнула глубокую часть, возле которой отдыхал Крис Пеннингтон. Он лежал на шезлонге, накинув на глаза полотенце, а его приятели расположились прямо на полу. Я скрестила руки на груди, но вместо того, чтоб, как всегда, украдкой бросать на него взгляды (после плавания и карт — мое любимое занятие тем летом), я выставила себя полной дурой. А все потому, что мама пыталась вырастить из нас добрых самаритянок!

Конечно, можно было б рассказать Кирстен о нашей встрече с той девчонкой, но я решила не рисковать. Сестра никогда не отличалась скромностью — она кидалась в бой, даже не поняв полностью, что же произошло. Общаться с ней было все равно что сидеть на пороховой бочке. Сколько раз я стояла в сторонке, краснея и мечтая сквозь землю провалиться, а Кирстен ругалась с продавцами, водителями и бывшими парнями. Я любила сестру, но чувствовала себя с ней неуютно.