Внутри все оборвалось, как будто я упала с огромной высоты. В глазах помутилось, звуки затихли, вспотели ладони, а сердце громко застучало в ушах: бум-бум-бум.

Я не могла отвести от Уилла глаз. Он, положив руку на руль, ждал, когда машина впереди освободит дорогу — какая-то девочка выгружала из универсала большой инструмент, похожий на виолончель. Через секунду Уилл раздраженно потряс головой.

«Тсс, Аннабель! Это ж я».

За последние несколько месяцев передо мной промелькнула целая куча джипов, и в каждом я невольно высматривала Уилла. И вот наконец его встретила. Я твердила себе, что я сильная и ничего не боюсь. Светило солнце, повсюду были люди, мне ничего не угрожало, и все же, как и в ту ночь, я ощутила свою беспомощность.

Девочка наконец-то вытащила свой ящик, захлопнула дверь и помахала водителю. Машина отъехала, а Уилл бегло оглядел двор. И тут заметил меня.

Сердце рвалось из груди. Но Уилл меня даже не узнал. Безразлично скользнул взглядом и уехал. Вдали мелькнуло красное пятно.

Я снова вернулась к жизни. Услышала шум, увидела людей. Кто-то бежал на занятия, кто-то бросал мусор в корзину, звал друг друга. А я все смотрела, как, постепенно уменьшаясь, едет по холму к шоссе джип. И тут я приложила руки ко рту, и меня вырвало прямо на траву.

Когда я пришла в себя и огляделась, двор уже был пуст. Опустела лужайка под деревьями, ушли Эмили и Софи. Я вытерла рот и вдруг заметила, что Оуэн Армстронг все еще сидит на своем месте и смотрит на меня темными серьезными глазами. Я испугалась и быстро отвернулась, а когда решилась вновь взглянуть на Оуэна, он уже ушел.

Софи меня ненавидела. И Кларк тоже. Меня все ненавидели. Хотя, может быть, и не совсем все.

— Ты очень понравилась сотрудникам «Мушки», — радостно сообщила мама.

Я стояла после седьмого урока в огромной пробке на парковке и в отличие от мамы чувствовала себя паршиво.

— Правда? Здорово! — наигранно довольным голосом ответила я, перенося телефон к другому уху.

Пару дней назад мама сказала, что моя агент Линди отослала мои фотографии в компанию, занимающуюся выпуском купальных принадлежностей — «Мушка Серфуэр», — там как раз подбирали моделей для новой рекламы. Но я, конечно, совершенно об этом забыла. Последние дни было не до работы.

— Но Линда сказала, что они хотели бы с тобой познакомиться.

— Хорошо. Когда? — спросила я, немного продвинувшись в пробке.

— Э… Вообще-то сегодня.

— Сегодня? — Меня подрезала Аманда Чикер на новеньком БМВ и даже не оглянулась.

— Да. Просто сегодня глава их рекламного отдела как раз в городе, а вечером он уедет.

— Мам, я не могу. — Я сдвинулась еще на шаг и выглянула из окна, пытаясь понять, откуда взялась пробка. — Сегодня был ужасный день и…

— Знаю, детка, — сказала мама таким тоном, как будто и вправду знала, в чем дело. Она вырастила трех дочерей, и ее было не удивить разными девчачьими интригами. Поэтому она сразу поверила, что с Софи мы больше не дружим, потому что «она стала какая-то странная» и «вообще не понимаю, что произошло». Мама думала, что мы просто перестали общаться, и не представляю, что бы с ней стало, узнай она правду. Нет, точнее, очень хорошо представляю! Поэтому-то и молчу. — Но Линди сказала, они очень в тебе заинтересованы.

Я взглянула в боковое зеркало: красное лицо, волосы сосульками, пятна от туши вокруг глаз — после шестого урока я все-таки не выдержала, убежала в туалет и разрыдалась. В общем, выглядела я кошмарно.

— Ты не понимаешь, мам. — Я продвинулась на расстояние одной машины. — Я ужасно спала ночью, очень устала и вся вспотела.

— Аннабель, малыш, — ласково сказала мама, и от ее сочувствующего тона в горле вновь встал ком. — Я все понимаю. Но ведь это совсем нетрудно. Встретишься с «Мушкой» и будешь отдыхать.

— Мам… — В глаза светило солнце, и сильно пахло выхлопными газами. — Я…

— Слушай, а давай ты приедешь домой, быстренько примешь душ, а я тебе приготовлю бутерброд и сделаю макияж? А потом отвезу на встречу? Поговоришь и поедешь домой отдыхать. Как тебе такой вариант?

Мама в своем репертуаре. Всегда придумает какой-нибудь «вариант», который лучше по форме, но ничем не отличается по существу. Раньше я могла отказаться, а теперь придется согласиться. Иначе будет глупо.