Тамани тихо застонал и, притянув ее к себе, жадно впился в ее губы.

— Целуй меня, — шепнула она. — Целуй еще.

Казалось, их поцелуй, сладкий, как амброзия, длится вечно. Он ласкал губами ее веки, уши, шею, а Лорел думала, до чего же странно устроен мир. Ведь она любила Тамани — любила всегда. И каким-то непостижимым образом знала это.

— Ты уверена? — Тамани нежно ущипнул ее губами за ухо.

— Как никогда. — Лорел страстно схватила его за ворот футболки.

— Разве что-то изменилось? — Он отбросил с ее лба волосы, придерживая за виски и гладя ресницы.

Лорел посерьезнела:

— Когда я принесла тебе виридевиталис, то решила, что уже поздно. А до этого выпила его сама. И я хотела одного — вернуть время назад и не пить зелье. Умереть с тобой.

Тамани прижался лбом к ее лбу и провел пальцами по щеке.

— Я давно любила тебя, — сказала Лорел. — Но меня все время что-то удерживало. Наверное, я боялась, что чувство поглотит меня целиком. И до сих пор боюсь, — шепнула она.

Тамани засмеялся:

— Если тебя это утешит, я сам боюсь его до чертиков.

Он снова стал осыпать ее поцелуями, крепко обняв за талию. Почувствовав, что его грудь судорожно сотрясается, Лорел отстранилась:

— Что-то не так?

Но он не всхлипывал — смеялся:

— Древо мудрости. Оно сказало правду.

— Когда ты ходил за советом?

Тамани кивнул.

— Ты обещал когда-нибудь рассказать. Расскажешь?

— Будь верен.

— Что?

— Древо ответило: «Будь преданным». — Он с улыбкой взъерошил ей волосы.

— Не понимаю.

— И я тогда не понял. Я и так был твоим фер-глейи, верным и преданным. Услышав ответ Древа, я решил, что ты должна быть моей.

— А потом я прогнала тебя, — шепнула Лорел, погружаясь в печальные воспоминания.

— Я понимаю, почему. — Тамани погладил ее пальцы. — И, пожалуй, так было лучше для нас обоих. Но мне было больно.

— Прости.

— Не стоит. Я слушал Древо и свои эгоистичные желания вместо того, чтобы прислушаться к тебе. Кажется, теперь я понял ответ. Я должен быть преданным тебе — не служению или заботе — а просто тебе, без остатка. И не думать о том, разделяешь ли ты мои чувства. Отчасти поэтому меня так пугало возвращение в мир людей. — Он провел пальцем по ее щеке. — Раньше я был предан идее — и своей любви. Но не тебе. Видимо, ты это чувствовала и потому отвергла меня.

— Возможно, — сказала Лорел. Сейчас сама идея отвергнуть Тамани казалась ей непостижимой.

Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза:

— Спасибо.

— Нет. — Она погладила пальцем его губу. — Это тебе спасибо.

Их губы снова встретились, сливаясь воедино. Лорел готова была просидеть так день, год, целую вечность, но пора было возвращаться к действительности.

— Ты так и не признался, что задумал, — сказала она.

— Еще минутку. — Тамани улыбнулся, не отрываясь от ее губ.

— Зачем нам минутка? У нас впереди вся жизнь.

Тамани зачарованно взглянул на нее.

— Вся жизнь, — шепнул он и снова привлек ее к себе.

— Выходит, наши судьбы сплелись? — спросила Лорел. Безмятежное счастье разбавила капля горя: это выражение Лорел слышала от Кати.

— Думаю, да, — просиял Тамани. Он наклонился ближе, касаясь ее лица носом. — Часовой и химик? Какой повод для сплетен!

Лорел улыбнулась:

— Люблю хорошую сплетню!

— А я люблю тебя, — шепнул Тамани.

— И я тебя. — Эти слова наполняли Лорел счастьем. С ними мир становился новым, ярким — в нем была надежда. Мечты. А самое главное — в нем был Тамани.

Такое столпотворение в Авалоне Лорел видела лишь однажды — на празднике Самайн. Пока она была занята с Тамани, феи заполонили сад: расселись на парапетах, облепили входы и устроились между деревьями позади разрушенных стен. Большинство было в скромной практичной одежде Весенних, хотя кое-где мелькали яркие костюмы Летних. Лорел заметила и нескольких химиков. Не было только часовых в парадных формах: вероятно, они приводили сад в порядок после сражения. Лорел с грустью подумала, что едва ли кто-то из стражей сада остался в живых.