Тот молчал, будто проглотив язык: он не мог оторвать взгляда от своей спасительницы. Что-то заставляло его пялиться на девушку, забыв, где он находится, забыв про ползущую по пятам Зону и даже про чертовых тараканов.

– Вам что-то известно? – быстро просила девушка.

– Возможно, – уклончиво произнес Антонов.

– Не говорите ей ничего! – через силу сказал Бука.

– Что такое?! – удивленно проговорил ученый.

– Думаю, она просто выдает себя за лаборантку! – убежденно сказал Бука. – Вы не обратили внимания? Она же стреляет и двигается покруче спецназовца! Спросите, откуда у нее оружие?!

Ника снисходительно фыркнула. И, словно в издевку, взяла пистолеты руки и нажатием кнопок выбросила из них пустые магазины, весело подпрыгнувшие на упругом полу. После чего, так же небрежно, швырнула на пол ставшее бесполезным оружие. Один из пистолетов, с отброшенным назад затвором, крутясь, стукнулся в подошву Букиного кеда. Бука невольно отдернул ногу.

– У мертвых охранников забрала, – странно улыбаясь, сказала девушка, и глаза ее сверкнули отблесками газового пламени. – А что оставалось делать? Кричать «помогите!»? Или надеть на голову пакет – и дождаться, пока придут добрые, сильные дяди? Или, что я просто исчезну вслед за остальными? А моет, стоило подождать, пока исчезните и вы – желудках у милых усатых букашек?

– Мой друг просто не в курсе, – примирительно сказал ученый, косясь на Буку. – Институтские лаборанты не только пробирки моют. Некоторые выполняют и довольно специфические функции. Должен ведь кто-то добывать материал для исследований – на легальной основе. Ведь не можем мы целиком положиться на сталкеров: нет такой статьи в бюджете – «скупка хабара у правонарушителей». Так что некоторые из лаборантов прошли курсы спецподготовки, прекрасно ориентируются в Зоне, владеет оружием и навыками действий против мутантов. Впрочем, с Никой история еще более сложная. Она – дочь сталкера.

– Я и сама – сталкер, – с вызовом сказала Ника. Отвернулась и отправилась куда-то в глубину лаборатории.

Тут же за дверью снова кто-то зарычал, завыл – и принялся усердно биться в крепкий металл. Бука, казалось, не замечал всего этого, обескураженный услышанным. Он с кривой усмешкой посмотрел на Антонова, думая, что тот оценит юмор.

– Это правда, – серьезно сказал Антонов. – В ее семье все сталкеры. И покойный отец, и брат. Она с детства на учете в комендатуре, а потому вынуждена работать у нас – чтобы снять с семьи подозрения в нелегальной деятельности. Руководство закрывает на это глаза: она слишком ценный сотрудник. И, что ни говори, к девушке больше доверия, особенно к такой симпатичной. Кто заподозрит, что она, наравне с мужиками пересекает Периметр? И скрыть истину не так трудно: в спецснаряжении, в тактическом шлеме – все одинаковые.

Усмешка так и застыла на лице Буки. Баба – сталкер!? Даже не баба – молоденькая, красивая, даже хрупкая с виду девчонка, которую даже с оружием в руках представить трудно! Ей бы попой в стрип-баре крутить, и, что же, она – сталкер?! Как? Зачем?! Да просто слова так не стыкуются: «сталкер» – «она», скажи мужикам в Зоне – засмеют. Потому что, не женское это дело – в грязи ползать, подставляться под аномалии и с мутантами воевать. Но он же своими глазами видел, как эта крошка обращается со стволами! Более того – он готов часами наблюдать за этим завораживающим зрелищем. Только сейчас он с удивлением открыл это для самого себя: женская красота и оружие – оказывается, просто обалденное, умопомрачительное сочетание…

– О чем задумался? – поинтересовался Антонов. – Лаборантка моя приглянулась?

Бука непонимающе поглядел на приятеля. За дверью продолжали скрестись, донеслась отдаленная грызня: похоже, там кого-то жрали. Из глубины помещения снова появилась Ника. Выглядела она весьма озабоченной.

– Отсюда нет другого выхода, – сказала она. – Окон тоже нет. Осмотрела вентиляцию – узкое сечение, не пролезем. Придется или отсиживаться и дожидаться помощи, или прорываться.

– Мне дожидаться нечего, – продолжая разглядывать девушку, сказал Бука. – Уходить мне надо.

– Это точно, – кивнул Антонов. – Ему здесь оставаться нельзя. Самое время под шумок скрыться.

– А что в нем такого особенного? – с прищуром глядя на Буку, поинтересовалась девушка. – Натворил чего-то?

– Можно и так сказать, – туманно ответил Антонов.

– Ладно, мне до ваших секретов никакого дела, – с напускным равнодушием сказала Ника, – только, вот, для него одного дверь открывать как-то не с руки. Сдается мне, к нам снорки ломятся, из развороченного хозяйства Нимченко.

– Снорки? – нахмурился Антонов. – С каких это пор Нимченко снорками занялся? Его же тема – контролеры, или я что-то путаю?

– Я, конечно, не Интернет, – сказала Ника, перебирая на столе колбы с химикатами, – но и без того все знают: военные подкинули ему заказ на препараты для спецназа – повышенная реакция, концентрация внимания и все такое. Снорки – лучший материал для отработки методик, и нервная система все еще близка к человеческой…

– Лаборанты! – поделился Антонов с Букой. – Никаких секретов от них не утаишь, информация по всему институту расползается, как те тараканы. Хоть подписку о неразглашении бери, хоть расстреливай.