– Не зря он не нравился мне в последнее время, – мрачно кивнул Маус. – Странный он какой-то был, будто ударенный.

– Посмотрела бы я на вас, когда бы вот так вас, как его, на живую почикали! – взвилась Ника. – Что они с ним делали, гады – может, и в голове что повредили! Они же и резали его, и током, и еще черт знает чем…

Ника чуть не плакала, в бессилии тыча в землю стволом автомата. Опустилась на землю, охватила голову руками и замолчала. Рядом молча присел Маус, глядя на нее, но не решаясь, прикоснуться.

– Это правда, – негромко сказал Антонов. – Они вполне могли зацепить нервный узел, могли повредить какой-нибудь отдел мозга – да мало ли что. В конце-концов, они ковырялись в этой штуковине…

– Какой еще штуковине? – с подозрением спросил Монах.

Антонов, закусив губу, с сомнением посмотрел на Монаха: неизвестно, как отреагирует этот «духовный воитель» на новую информацию о друге. Но, все же, быстро, в общих чертах, поведал о том, что происходило в подземельях Агропрома.

– А если учесть, что эта штука убила одного из этих гадов, можете представить, какие силы, какие напряжения могут бушевать внутри него? А теперь представьте, что это «нечто» повредили чертовы «исследователи». Ведь это – не просто болезнь, это совершенно неизвестная болезнь, с такими же непредсказуемыми последствиями. И мы не только помочь, мы даже понять ничего не сможем. Разве что…

– Болотный Доктор, – быстро сказала Ника. Резко поднялась на ноги. – Надо идти за ним!

– Куда нам искать Доктора, если мы потеряли Буку? – пожал плечами Антонов. – Нельзя ему сейчас одному оставаться – он же не совсем адекватен, может влипнуть в историю. Даже погибнуть.

– Нельзя терять времени. Надо разделиться, – решительно сказал Маус. – Одни пойдут за Доком, другие будут искать Буку. Давайте, договоримся, где встретимся…

– Хорошо, пусть так, – нетерпеливо сказала Ника. – Я пойду искать его, пока не поздно…

– Мне нужно показать Доку вот это, – Антонов продемонстрировал жесткий диск, который прятал за пазухой. – Надеюсь, это поможет ему сориентироваться. Думаю, он не откажет в помощи своему воспитаннику.

– Одному тебе, Антоха, сквозь Болото не прорваться, – сказал Маус, пристально глядя на девушку. Он явно не хотел говорить этого. – Придется, наверное, и мне с тобой. Тогда ты, Монах, пойдешь с Никой. Не стоит ей сейчас в одиночку по Зоне шляться.

Ника вспыхнула, сжала кулаки, но увидел в слабом отблеске фонаря спокойное лицо Монаха, промолчала. Закинула за спину автомат, проверила обойму отобранного у давешнего капитана пистолета. Коротко глянув на Монаха, спросила довольно нахально:

– Ну, что, ты со мной, батя?

Монах положил дробовик на плечо, глядя на Нику с невозмутимостью сфинкса. Сказал, обращаясь к Маусу:

– С тобой, дочка, с тобой. Где, все-таки, назначим место встречи?

– Давайте связь держать через Сидоровича, – предложила Ника. – Он, конечно, еще тот жук, но подвести не должен – скажете, что я попросила, он не откажет в услуге. К тому же, это и отсюда недалеко, и к Кордону близко.

– Окей, – кивнул Маус. Посмотрел куда-то в сторону, прищурился. – Так, давайте-ка, дуйте отсюда быстрее. А то, я смотрю, к нам гости направляются.

Действительно, вдалеке показались неясные огоньки. Вряд ли так открыто, и столь широкой линией могли двигаться сталкеры. Не иначе, пожаловали военные. Ника вопросительно посмотрела на Мауса.

– Давайте, давайте! – нетерпеливо сказал сталкер, похлопывая ладонью по цевью «винтореза». – Мы их в сторону уведем, чтобы у вас на хвосте не висели. В общем, с вас – Бука, с нас – Доктор. Адиос!

Сталкер подтолкнул в спину слегка растерянного Антонова, и оба исчезли в темноте. Оставшись один на один с Монахом, Ника ощутила одновременно раздражение от того, что все за нее решили, и такое забытое чувство, как неуверенность. Она не боялась мужиков – даже таких здоровенных и бородатых. Зона быстро делит людей на неизлечимых трусов и тех, кто легко справляется с собственными страхами. Монах и не был страшным – он был другим. Не сталкер, не бандит, не военный – человек, которому вообще не место в Зоне. Как себя вести рядом с этим «духовным лицом» – понятно не было. Монах, видно, каким-то образом прочитал все это по одному лишь молчанию Ники – в темноте было не разглядеть взгляда. И сказал все тем же невозмутимым тоном, протягивая компактный детектор аномалий:

– Держи, смотреть будешь. А то я этой электроники не люблю. Ну, что, пойдем? Заодно и расскажешь, что, да как…

Через считанные минуты стало ясно, что такого душевного человека, как Монах, еще придется хорошенько поискать на негостеприимных просторах Зоны. Правда, стоило привыкнуть к его внешней суровости, да навязчивой манере любой разговор переводить в религиозно-философское русло.

– Вижу я, ты барышня достойная и обходительная, – поглаживая бороду, степенного говорил Монах, пока они огибали тихо потрескивающую мясорубку, притаившуюся между буграми. – И к Буке питаешь определенного рода симпатию…

– К чему вы это клоните? – фыркнула Ника.

– А вот к чему: Бука – хороший парень, только нечистый норовит переманить его на свою сторону. И хочет он с Зоной распрощаться – да не может никак. Помощь ему нужна. И, думаю, не будет ему большей помощи, чем самая обыкновенная человеческая жизнь. С семьей и детишками – чтобы думал о том, о чем человеку и положено думать, а не о своей Зоне поганой…

– И что же, это со мной ему детишек заводить надо? – язвительно поинтересовалась Ника. Скорее, из духа противоречия, чем искренне. Потому что даже девчонку, умело палящую с двух рук из мощных пушек нет-нет, да посещают подобные мысли. При мыслях же о Буке все вообще путалось у нее в голове. Ведь бабам нравятся такие, особенные, им нравится сила, и ничего с этим не поделаешь. А то, что за Букой – сила, сомневаться не приходилось. Только, вот, не очень-то верилось в такую идиллическую картинку: уютный домик у моря, хозяйство, детишки. Потому что все задуманное в Зоне, по мерзким законам этого места, всегда превращается в радиоактивную пыль. Не верилось. Но очень бы хотелось в это поверить.