Горюхин Юрий
Шрифт:
Спица лежал на животе и тянул руки вперед, но при этом голова Спицы была развернута на сто восемьдесят градусов, и он немигающе смотрел назад.
— Мальчик, похоже Спица не будет больше к тебе приставать.
— Похоже, Мосол.
К Спице подошли Люциус и Ротербанд, взяли его за руки и за ноги и вынесли из камеры. Закир почесал затылок и сказал Лымарю:
— Лымарь, а Джима нам вдвоем будет тяжело тащить до мертвецкой, давай Кирпича попросим помочь.
— Давай.
— Кирпич, помоги нам дотащить Джима.
— Сами что ли не можете, в конце концов!
Кирпич нехотя подошел и взялся за правую ногу Джима, Джим поднял голову и сказал Кирпичу:
— Так-то, Мальчик.
Кирпич испуганно бросил ногу Джима и отскочил в сторону:
— Он разговаривает!
Джим оттопырил губы и, из собравшейся на них слюны, надул большой пузырь.
— Лымарь, он, наверно, живой.
Пузырь на губах Джима лопнул, голова откинулась назад, зрачки ушли под веки.
— Нет, Закир, он, наверно, мертвый.
— Пусть пока полежит, потащили кого полегче.
Лымарь с Закиром растаскивали тела, Кирпич координировал работу, попутно начищая серебряные пуговицы, Ротербанд трогал распухший нос то указательным пальцем левой руки, то указательным пальцем правой. Некоторые из камерников, проходя мимо лежащего Джима, украдкой пинали его.
— Эй, Рыжий!
— Чего?
— Наверно необыкновенное удовольствие — пнуть мертвого Джима?
— Да ладно! — я просто спотыкнулся.
Глава № 4
1
дознавательная комната охранника Младшего была длинной, узкой и с очень высоким потолком. Младший сидел за огромным, покрытым красным сукном столом, а Мальчик стоял напротив и щурился от яркого света настольной лампы, направленной на него. Младший коротким взмахом головы откинул назад волосы, закрыл глаза и спросил Мальчика:
— Мальчик, с какой целью ты провоцируешь людей на беспорядки?
— Мне кажется, беспорядки свершаются спонтанно, и я виноват в них столько же, сколько все остальные.
— Возможно, но почему-то все остальные говорят, что это из-за тебя произошли последние две драки.
— Они заблуждаются — причина в вожделении, и если, например, объявить, что спать можно только с Дрылем, тогда все драки будут происходить из-за Дрыля, а если всех кастрировать, то драк не будет вообще, разве что из-за добавки киселя.
— Ну-ну. Теперь я действительно верю, что ты мог устроить эту свалку.
Младший протянул руку к белой кнопочке и легонько нажал на нее. Ротербанд вбежал в комнату, на ходу проглатывая что-то недожеванное.
— Ротербанд!
— Да?
— Ротербанд, почисти ботинки, выглади брюки, подстриги ногти, смени воротничок, побрейся, включая и подмышки, и если еще раз зайдешь ко мне с набитым ртом, то тогда я даже не представляю, что сможет утолить мой гнев. Пшёл вон!
— Слушаюсь!
— Стой! Отведи зачинщика смуты в карцер.
— Слушаюсь!
Бледный Ротербанд сделал шаг к двери, но, побледнев еще больше, остановился и робко обернулся:
— А… Извиняюсь, кто зачинщик смуты?
— Перед тобой болван.
Ротербанд громко застучал нижней челюстью об верхнюю и, выпучив от перенапряжения глаза, хрипло выдохнул:
— Вы?!
— Кто вы?! Ротербанд, ты чем там обожрался? Бери Мальчика и тащи его в пятьдесят четвертый карцер, идиот!
— Слушаюсь! Извиняюсь! Никогда больше не повторится! Мальчик, за мной, то есть впереди меня!
2
Ротербанд в гневе пихал Мальчика в спину костлявым кулаком, приговаривая на каждом шагу:
— Вперед! Вперед! Вперед!
У маленькой железной двери в пятьдесят четвертый карцер Ротербанд поставил Мальчика лицом к стене и загремел ключами. Дверь в карцер завыла и сквозь узкую щель показала Мальчику черноту. Мальчик шагнул к двери, но Ротербанд, посчитав, что виновник его унижений отделывается слишком легко, толкнул Мальчика назад:
— Куда прешь без разрешения!
— Разрешите посетить карцер.
— Чего?!
— Да ничего, пытаюсь получить разрешение.
Ротербанд раскраснелся, схватил Мальчика за ухо и стал его выкручивать: