— Голову откручу, Мальчик! Сейчас доберусь и откручу!

Виссон, разламывая остатки потолка и, раскидывая в стороны доски, встал с колен и двинулся к Мальчику.

— Спокойно, Виссон, я сам к тебе иду.

— Давай, Мальчик, давай сам.

Виссон опустил руки к коленкам, Мальчик подошел к Виссону, вытер рукавом безудержные слезы с его глаз, сложил ладони на его шеи, оттолкнулся от пола, запрыгнул на плечи Виссону, оттолкнулся от его широких плеч и запрыгнул в проем.

— Мальчик, ты куда делся?

— Пока не знаю, Виссон, но, тем не менее, никогда не забуду радость мгновений, проведенных с тобой.

Мальчик медленно полз на четвереньках, прощупывая перед собой пыльный путь, то левой, то правой рукой. Тусклый свет болтающегося на проводе фонаря и трубный голос Виссона исчезли за первым изгибом непонятного коридорчика. Было странно тепло и очень тихо. Мальчик прополз еще немного и почувствовал, что стало значительно жарче и как будто заслышались какие-то звуки, а, может быть, и не заслышались. Мальчик прополз еще немного и стал стряхивать со лба пот, чтобы он не застилал глаза, кроме того, впереди доносились глухие голоса, шлепки, шипение и еще какое-то знакомое сотрясание воздуха. Мальчик еще прополз и уперся, как он и предполагал, в деревянную вентиляционную решетку парного отделения бани. За решеткой на пологе лежали распластанные тела, медленно двигали руками и ногами и интенсивно потели. Мальчик подождал, когда раздатчик крикнул о конце помывки, и скользкие тела лениво вышли из парной, навалился плечом на решетку и легко ее выдавил внутрь помещения. В парной Мальчик быстро снял одежду, скатал ее в комок, выскочил в помывочную, из помывочной в раздевалку, в раздевалке быстро оделся и успел пристроиться к квадратной спине последнего человека, в развалку проходящего мимо почти уснувшего Дрона и жующего сладкий сухарь Лымаря. Лымарь легонько дал Мальчику подзатыльник и сказал сквозь еще не проглоченное сдобное месиво:

— Вечно ты, Шплинт, с Биллером до последнего возитесь.

Мальчик наклонил вперед голову и промычал в ответ что-то невразумительно нейтральное.

В камере номер девять все ходили туда— Сюда, и на Мальчика сначала никто не обращал внимания, но когда мельтешение людей закончилось, всех вдруг сразу удивил непонятно откуда появившейся незнакомый подросток. Мальчика обступили кольцом любопытствующие и спросили, кто он и как тут оказался. Мальчик сказал, что он Мальчик и что он из восьмой камеры и сюда попал путем некоторых перемещений.

— Эй, Захар, из твоей бывшей камеры!

— Эй, Мосол! Проснись!

— Эй, Дрыль!

— Эй!..

Дрыль сказал Мальчику:

— Ну… Вот… Мальчик, а это… Ну, сам, а я… Во, смотри, хромать стал…

Мосол из-под нар прохрипел, что никого не хочет видеть из восьмой камеры и, вообще, по какому праву у него отобрали его дощечку.

Захар крепко поцеловал Мальчика в затылок, обнял сзади за плечи и подмигнул собравшимся:

— Это Мальчик, он мой товарищ.

Мальчик нырнул вниз и вырвался из объятий Захара:

— Никогда я не был твоим товарищем, Захар. И, кстати, где твои шикарные, коричневые с черной каемочкой зубы?

— Сам не знаю, Мальчик, как-то растерялись все, жевать уже нечем — языком пищу растираю. Но это все ерунда, это все ничего, мы с тобой заживем как надо!

— Нет, Захар, не получится.

— Получится, Мальчик, получится. У нас в девятой камере нет основного, у нас коллективное управление, а у меня, Мальчик, сам знаешь, голос очень зычный, поэтому ко мне прислушиваются — так что держись меня, Мальчик.

Мальчик с деланным удивлением повернулся направо, любопытный Захар тоже посмотрел в ту сторону, и когда он повернулся назад, чтобы спросить, на что так пялился Мальчик, сам Мальчик уже растворился в гудящей толпе коллективно следящей за порядком в камере.

Мальчик залез под нары и пощекотал тонким прутиком за шиворотом у Мосла. Мосол заерзал, открыл глаза, открыл рот и крякнул:

— Рыжий, а ты откуда тут взялся?

— Мосол, у тебя появился странный юмор, неужели на тебя так подействовал переезд.

— Рыжий, ты стал говорить как Мальчик. Ты наверно хочешь согнать меня с моей теплой лежанки?

— Мосол, затянувшаяся шутка — очень плохая шутка.

— Да, Рыжий, когда-то моим искрометным шуткам восхищался сам надзиратель.

— Да что ты говоришь, Колпак?

— Рыжий, ты сдурел что ли, какой я тебе Колпак? — Колпак только может чужие надзирательские пайки жрать — гад!

Мальчик крепкими пальчиками помассировал перекошенную гневом дряблую щеку Мосла, вздохнул и сказал:

— Поспи, Мосол, может быть, тебе приснится другой сон.

Дактиль схватил Мальчика за шиворот и выволок на середину камеры. Захар вспрыгнул на лавку и закричал, временами переходя на визг:

— Слушайте меня все! У нас появился новый человек, зовут его Мальчик! Он мой товарищ! Тут некоторые претендуют, но я вам сразу скажу — это бесполезно! И всякие споры на эту тему считаю закрытыми! Ура! И еще раз…

Захара столкнул с лавки Ильич и воззвал: