— Вокруг никого нет. А ты был страшно занят, целуясь с Антониеттой. Вот я и решил, что смогу незаметно подкрасться и сыграть шутку.

— Тебе очень повезло, что я не убил тебя разрядом молнии. Иди домой. Я хочу побыть наедине со своей Спутницей жизни.

Джозеф тяжко вздохнул.

— В моей жизни нет никаких развлечений. Между прочим, я не думаю, что это справедливо, когда мне постоянно говорят, что я должен подождать, чтобы узнать что-либо.

— Довольно! — сквозь стиснутые зубы отдал молчаливый приказ Байрон. — Делай, как я велел.

Джозеф встал, выглядя ужасно раздраженным. Он замерцал несколько раз, но ничего не произошло. Байрон закрыл глаза и молчаливо взмолился о терпении.

— Джозеф, держи в уме образ.

— Для меня это всегда делает папа.

— Тогда как тебе удалось забраться сюда? Если я буду делать это для тебя, ты никогда не научишься.

Антониетта прислонилась к Байрону.

— Поскольку ты собирался взять меня полетать, мы можем проводить его до дому, правда?

Байрон поцеловал ее в висок.

— Ты всепонимающая женщина.

— Grazie, что заметил, — Антониетта махнула рукой в ту сторону, где, как она знала, находился Джозеф. — Пошли с нами. Байрон собирается взять меня полетать. Я никогда не делала этого раньше.

— Я приму облик дракона с крыльями. Так я смогу держать тебя рядом с собой. Если ты начнешь паниковать, я сразу узнаю, и мы сию же секунду вернемся на землю.

— И у тебя будет чешуя?

— Да, у меня будет чешуя.

— А я могу выбрать цвет?

Байрон рассмеялся.

— И какой же цвет тебе хочется?

— Когда я была маленькой, моя мама всегда читала мне книгу, в которой дракон имел прекрасную переливающуюся синюю чешую. Мне нравилось, как это звучало. Я до сих пор представляю картину, на которой дракон мерцает морской синевой, как в той книге. Это очень яркое воспоминание.

— Тогда твой дракон будет переливающегося синего цвета, — он притянул ее поближе к себе, утыкаясь носом в ее шею.

— Почему я не смогу оседлать дракона? Во всех книгах всадники сидят у дракона на спине. Только идиота, которого предстоит съесть, держат в когтях, — Антониетта ощутила, как его зубы прошлись туда-сюда по сильно бившейся на ее шее жилке. Ее тело в ответ напряглось. Было в этом движении нечто завораживающее и эротичное. Его зубы сомкнулись на ее коже, посылая огненные стрелы бежать по ее крови. Потом по ноющему местечку прошелся его язык.

— Я не хочу рисковать, что ты можешь упасть, — слова были сказаны шепотом прямо в ее шею, его дыхание теплом овеяло ее холодную кожу. Его зубы сомкнулись на ее пульсе, нежно поддразнивая, пока желание огненным шаром не раскалилось в самой глубине ее живота.

— Я не упаду, Байрон. Буду держаться крепко. Пожалуйста, позволь мне это сделать.

Как он мог отказать ей хоть в чем-то, в ее малейшем желании, когда знал, что это значит для нее?

— Я буду самым несчастным, если ты соскользнешь, Антониетта.

— Иногда, Байрон, ты ворчишь, как медведь.

— Я тоже хочу быть драконом, — напомнил о себе Джозеф, — я никогда не делал ничего подобного ранее. Это будет так клёво.

Байрон, сдаваясь, поднял руки вверх.

— Удерживай образ, который увидишь в моем сознании, Джозеф. Убедись, что в силах его поддерживать, прежде чем шагнуть с крыши. Не вздумай отвлекаться. Это крупное животное, совсем не похожее на птиц. И это будет нелегко, так как не знакомо тебе. Изучи в моем сознании все детали и удерживай эту картину постоянно. Я также хочу, чтобы ты находился рядом со мной на случай, если вдруг попадешь в беду.

— На самом деле, ты милый человек, Байрон, — улыбнулась ему Антониетта.

— Не делай этого, cara, я теряю способность думать, когда ты мне улыбаешься. Если на голове Джозефа пострадает хоть один волосок, моя сестрица голову мне снимет. А если что-нибудь произойдет с тобой, я не знаю, что буду делать.

Ответом на его горестные слова стал ее смех, взлетевший до самых облаков.

— Я в восторге. Становись моим драконом, и полетели.

Он не заставил ждать. Байрон боялся, что передумает, если слишком сильно задумается о том, что может произойти. Поэтому он изменил свой облик, удерживая для племянника в уме облик переливающегося синего дракона. И затем огромный дракон осторожно, стараясь ненароком не сбить Антониетту, наклонился, чтобы она смогла забраться на него.

Антониетта медленно выдохнула и потянулась к громадной туше, находящейся так близко от нее. Большая спина была прохладной, чешуйчатой, напоминая скорее большого питона, к которому она как-то прикасалась.

— О-о, Байрон, это невероятно, — она почувствовала, как слезы начали обжигать глаза от этого неожиданного подарка. Даже в своих самых безумных мечтах, она никогда не представляла себе такую возможность. Она не торопилась, наслаждаясь изучением огромного тела, шеи и даже клиновидной головы, осматривая все кончиками своих пальцев. — Это прекрасно. Совершенно. Я никогда не забуду этот момент.