— Потому что вы первая реальная угроза, когда-либо приближавшаяся к нам.

Он развернулся, хмуро уставившись на нее, в его глазах сквозила озадаченность.

— Я не являюсь для вас угрозой. Вы — кузина Антониетты. И пока вы так или иначе не попытаетесь навредить ей, я буду делать все от меня зависящее, чтобы защитить вас. С чего вы взяли, что я представляю угрозу?

Она отвернулась от него, но прежде он успел заметить блеск слез, мерцающих в ее глазах.

— Все дело в вас, — она раздраженно махнула рукой.

— Поясните, — на сей раз его голос был низким и убедительным. Если она не станет сотрудничать при этом легчайшем толчке, то ему не составит проблемы проникнуть через естественный барьер в ее сознании и прочесть ее мысли. Что касается его, то семья Антониетты практически не заслуживает уважения.

— Взгляните на меня, Байрон. Вы никогда не смотрели на меня. Я прекрасна, мое тело — само совершенство, — горечь слышалась в е голосе. — Вот что видят все, когда смотрят на меня. Они никогда не заглядывают вглубь, чтобы увидеть истинную меня. А если они это и сделают, то обнаружат, что я не такая талантливая, как Франческа, и не такая умная, как Пол. Я не могу иметь детей, подобно Марите. В тот момент, когда Кристофер узнает, что я бесплодна, он избавится от меня или заведет любовницу, чтобы та родила ему ребенка. Даже если он не сделает этого, в тот момент, когда моя красота уйдет, что, в конечном счете, произойдет, он откажется от меня. Nonno едва терпит меня, Пол слишком занят, жалея себя. Франко не замечает меня, потому что… да и зачем ему это? Я не могу поговорить с ним об акциях и бизнесе, — она взяла флакон с духами кузины и вдохнула их аромат. — Я важна только для Антониетты. Она не может видеть, как я выгляжу, поэтому любит меня ради меня самой. Безоговорочно. Я никогда не получала этого даже от своих родителей. Естественно, вы являетесь для меня угрозой. Она по-настоящему заинтересована вами. Действительно заинтересована, это не какая-нибудь приходящая блажь.

Таша в свою очередь повернулась к нему лицом.

— Я вижу, что вы опасный человек, любой может увидеть это. Все дело в вас, хотя я знаю, что вы никогда не причините ей вреда. Но вы увезете ее от нас. Стоит ли удивляться, что я борюсь за свое выживание? Без нее я буду никем, — в ее голосе не было ни капли жалости к самой себе, только голая правда.

— Думаю, вы недооцениваете себя, Таша. Это правда, что я не смотрел на вас, как на личность, всего лишь — как на кузину Антониетты. Я поистине одержим Антониеттой с первого момента, как увидел ее. Я сразу же понял, что она была рождена для меня, что она моя вторая половинка, — он улыбнулся ей искренней улыбкой. — Пожалуйста, простите меня, что не постарался узнать вас. Антониетта — мой мир, это означает, что каждый в ее мире находится также и в моем. Я не собираюсь делать ничего, что бы сделало ее несчастной, а вы очень важны для нее.

— А в вас есть определенное очарование, теперь я понимаю, почему она так втрескалась, — Таша попыталась улыбнуться ему, несмотря на свои чувства.

— У вас множество замечательных черт, которые вы, кажется, не расцениваете как достоинства. Вы просто великолепны с детьми. Они предпочитают вас своей собственной матери.

— Я до сих пор не совсем понимаю Мариту, — призналась Таша. — Я частенько думаю о ней и удивляюсь, почему она не чувствует себя счастливой. Будь у меня дети и преданный муж, я бы ни в чем больше не нуждалась.

— Даже в деньгах? — он приподнял бровь.

— У меня всегда были деньги, они были частью моей жизни. Я не знаю, что значит не иметь их, но они никогда не делали меня счастливой, — призналась Таша.

— Так что, вашим величайшим желанием является не иметь больше денег? — какая-то неизменно мягкая нотка звучала в его голосе. Завораживающий чистый тон.

Таша подняла голову, ее глаза внезапно стали мечтательными.

— Моим самым сокровенным желанием является иметь ребенка. Я хочу младенца, чтобы держать его на руках. Просто любить. Я бы стала прекрасной матерью. Мне нужен всего лишь шанс.

— Из-за своего невежества я многое упустил, Таша. Вы особенная женщина.

Нерешительная улыбка вспыхнула на лице Таши.

— Только ради этого я готова объявить между нами перемирие.

— Я был бы крайне признателен.

— Grazie, что сказали, что я важна для Антониетты, — она оглядела комнату. — Как, ради всего святого, вам удалось оказаться здесь так, чтобы никто из нас не видел вас? Думаю это одна из причин, почему все немного побаиваются вас. Никто никогда не видел, как вы входите и уходите.

Он усмехнулся ей.

— Как пресловутое привидение.

Таша сделала глубокий вдох.

— Вы действительно думаете, что Пол пытался убить Антониетту? Вы думаете, он способен убить ее и nonno из-за карточных долгов? — вопрос вырвался у нее с легкой поспешностью.

Байрон задумался, тщательно взвешивая свои слова.

— Люди часто совершают поступки, на которые в обычных обстоятельствах не способны, когда страшно боятся. Вполне возможно, что кто-то угрожал его жизни, и он пришел в отчаяние. Мне бы очень хотелось надеяться, что это не так, но вы знаете его лучше, чем кто-либо другой. Что вы думаете?

— Думаю, мне бы хотелось, чтобы мы обсуждали Мариту, а не моего брата. Именно она так жадна до денег и положения в обществе. Она не может даже увидеть, что у нее есть, поэтому жаждет большего.

Это был типичный для Таши комментарий, которого Байрон ожидал от нее, но он чувствовал, что узнал ее чуть лучше, и она говорит это просто ради эффекта, а отнюдь не потому, что думает, что это на самом деле так. Это было своего рода привычкой или защитой. Байрон не знал, чем именно, да его это и не волновало.