Таша вздохнула.

— Пол всегда был милашкой. Я с трудом узнаю его теперь. Он всех обманывает, — она бросила взгляд на свои руки. — Если бы знали его раньше, вы бы никогда ни на минуту не задумались, что он может попытаться причинить вред Антониетте.

— Тем не менее, вы рассматриваете возможность, что сейчас Пол может навредить ей. Скажите мне, если что-нибудь случится с вашим дедушкой, кто все наследует?

— Большая часть его состояния отошла бы Антониетте. Насколько мне известно, она вполне уже может быть записана на ее имя, но остальные из нас получат по нескольку миллионов каждый.

— Несколько миллионов каждый? Так много? Все вы?

— Да, конечно. Я точно не знаю размер состояния nonno, но оно огромно. Он довольно богат. Каждый из нас получит достаточно для жизни и даже сверх того.

— Получается, что каждый финансово выгадает, если дон Джованни умрет? А если что-нибудь случиться с Антониеттой? У нее есть завещание?

— Естественно. Скарлетти ничего не делают без завещания, — весь вид Таши выражал нервозность. — Я точно не знаю, кто будет наследником, но вероятнее всего, все перейдет ко мне.

— Понятно.

Два ярких пятна появились на щеках Таши. Ее огромные глаза полыхнули огнем.

— Как вы смеете! На что вы намекаете? Теперь вы обвиняете меня?

Он поднял руку, успокаивая ее переменчивый характер.

— Я всего лишь собираю факты. Я понятия не имею, кто хотел бы нанести вред твоей кузине, но я очень сомневаюсь, что вы бы сделали это из-за денег, — из-за ревности, вполне возможно. Но не из-за денег.Байрон был достаточно благоразумен, чтобы удержать свои мысли при себе.

— Что здесь происходит? — Антониетта появилась в дверях ванной, благоухающая и соблазнительная.

У Байрона захватило дух. Антониетта вся светилась изнутри. Он взял ее руку и поднес кончики пальцев к своим губам.

— Таша и я знакомимся друг с другом. Мы ради твоего блага решили заключить перемирие.

Таша прошла мимо Байрона и притянула кузину к себе.

— Я беспокоилась о тебе, Тони.

— Я тоже беспокоилась за себя, — призналась Антониетта. — Мне, честное слово, казалось, что Байрон ушел навсегда, и я не могла жить дальше без него, — она в ответ обняла Ташу, почувствовав дрожь, сотрясавшую тело ее кузины.

— Ты слишком чувствительна, Антониетта. Мне следовало бы принять меры предосторожности, — сказал Байрон. — Еще один дар Скарлетти.

Если первый обмен кровью связал их так опасно тесно, если после всего одного она едва не сошла с ума от горя, какие же последствия принесет второй? Он нахмурился, неожиданно встревожившись.

— Байрон без всяких сомнений жив и здоров, — заметила Таша. — Тебе больше нет нужды изводить себя от горя, как это было до сих пор, Тони. Да и бедный nonno совершенно вне себя. Ты должна пойти к нему, иначе он так никогда и не отправится в постель.

— Я так и поступлю, Таша. Пока я не узнала, что Байрон в безопасности и ему ничего не угрожает, я не могла ни на кого смотреть. Мне также нужно проверить Маргариту. Она чувствует себя счастливее сейчас, когда вернулась домой? Таша, ей сегодня лучше? Она испытывает меньше боли?

— Она очень беспокойна. Марита упорно талдычит о своем, что Скарлетти не плачут, что мы не устраиваем переполоха, что она должна занимать свое время размышлениями о том, кем она является, чтобы изучить и заполнить свой разум великими вещами. Как тебе кажется, что не так с этой женщиной? — Таша была явно раздражена. — Я провела несколько часов, читая Маргарите и играя с ней в игры, и Марита даже не позволила включить телевизор. Она хочет, чтобы Маргарита читала. Даже Франко не удалось отговорить ее, а он старался. Я слышала, как они спорили. Было бы просто замечательно, если у тебя появится возможность еще разок взглянуть на нее и посмотреть, сможешь ли ты ускорить ее выздоровление.

Байрон был заинтригован тем, что они воспринимали дары Скарлетти как должное. Это было естественной частью их жизни, так же как и его способности для него. Они без стеснения использовали их.

— Байрон обладает кое-какими способностями в области исцеления. Именно он позаботился о моем плече, в то время как сам был в большой опасности, — сказала Антониетта. — Может, вдвоем мы сможем ускорить ее выздоровление. Что касается Мариты, то она, кажется, одержима мыслью, что Маргарита станет великим ученым, и совершенно забывает позволять ей быть ребенком. Она никогда не была такой раньше.

— Верно, — согласилась Таша, вздохнув. — Честно сказать, Антониетта, все, кажется, разваливается на части. Сегодня я попросила Хелену собрать поднос и отнести его nonno, но он отказался есть. Он что-то бормотал про себя и, клянусь, он говорил, что я пытаюсь его отравить. Он, конечно, отрицал это, когда я возразила ему прямо в лицо, но, честно, он именно об этом говорил и не прикоснулся к еде. Самое безумное — Пол сделал то же самое. Я лично отнесла поднос в его комнату, и он швырнул его в стену, сказав, что я пытаюсь отравить его, — она всплеснула руками. — Не знаю, как ты их всех терпишь. Две минуты спустя он вел себя так, словно это я бросила поднос.