Шрифт:
«Кто он?»
«Увидишь».
Саблевецкий приоткрыл дверь кабинки, позвал Марика, тот вошёл.
– Босс?
В руке Саблевецкого сверкнул эргион.
«Прыгай!»
Глаза Марика расширились, он пошатнулся, теряя равновесие.
Саблевецкий поддержал его под локоть.
– Всё? Шишку не набил при прыжке?
– Глаз подбил… – хрипловато, другим тоном ответил Марик. – Вижу одним…
– Ничего, подбитый глаз уменьшает обзор, но увеличивает опыт. Определился, кто ты?
– Мариус Пеньковецкий, босс! – вытянулся Марик, потом расслабился, издал смешок. – Всё в порядке, братишка, я это, Дан.
Саблин вздохнул с облегечением.
– Шутник… идём, завербуем девчонку для Юстины и будем ждать ДД.
– Уже есть претендентки?
– Увидишь.
Они вышли из туалета, вернулись в зал.
– Газуете? [17] – глянул на стол Марик-Данияр, потом начал рассматривать скучающую Кисюню. – Она?
Кисюня кокетливо поправила причёску, считая, что мужчины ею любуются.
17
Газовать – пьянствовать, гулять (блат. жаргон).
– Зачем искать другую? – ответил Саблин-Саблевецкий вопросом на вопрос. – Физические данные не главное.
– Ты её больше знаешь.
– Не я, – возразил Саблин-Саблевецкий.
– Я имел в виду Юстину. Главное, чтобы она не возражала.
– Посиди с ней, я сейчас.
Саблин оставил Марика-Данияра с Кисюней, не понявшей из их разговора ни слова, снова зашёл в санузел ресторана, теперь уже без сопровождения, оставив телохранителя у двери в туалет.
За минуту он добрался до родного тела, лежащего на диване в номере пансионата «Марьин остров», объяснил ждущей известий Юстине, что нужно делать, и вернулся с её «душой» в ресторан «Якорь».
Процедура вселения «души» Юстины в психику Кисюни не заняла много времени. Она ничем не отличалась от процедуры переселения Саблина-2 в голову Марика.
Кисюня вздрогнула, широко раскрыла золотистые, с поволокой, глаза, ставшие на мгновение испуганно-удивлёнными, затем в них появился стальной блеск.
– Очуметь!.. прошу прощения… я не думала, господи… как в гидрокостюм запихнули, всё жмёт… – Она потрогала лоб, с интересом бросила взгляд на своё колье, покачала головой. – Ну и шалаву вы мне подобрали!
– Какая была, – усмехнулся Саблин-Саблевецкий.
Кисюня-Юстина внимательно оглядела обоих.
– Кто из вас кто? Впрочем, ты – Дан, – показала она пальцем на Саблевецкого.
– Я тоже Дан, – меланхолично заметил Марик.
– Ты второй.
Марик посмотрел на босса.
– Неужели я так отличаюсь от тебя?
– Женская интуиция – тёмный лес, – пожал плечами Саблин-Саблевецкий. – Итак, мы в сборе. Я даю сигнал ДД.
– Может, сами поищем Узилище?
– Твой Прохор уже начал самостоятельный поиск, и где он теперь?
– Вы о чём? – нахмурилась Кисюня-Юстина. – Кто что начал? Что случилось?
– Прохор пошёл искать Узилище, – нехотя признался Саблин-Саблевецкий.
– Наш Прохор, – уточнил Марик, – второй.
Взгляд девушки выразил всё, что она думает.
– Вы ненормальные! Его нельзя было отпускать одного!
– Никто его не отпускал, он сам проявил инициативу, я не успел его остановить.
– Но ведь из Узилища…
– Никто не возвращается, помню, но что произошло, то произошло, ничего уже исправить нельзя. Надо действовать быстро, пока всех пленников не заставили служить единым мозгом.
– Скорее уж единым компьютером, – пробурчал Саблин-Саблевецкий, поднося к глазам часы-телефон, набрал номер: – Алло, это справочная? Мне нужно расписание самолётов до Тьмутаракани… ах, не справочная? Лоханулся, извините.
Саблин опустил руку с часами.
– Ждём.
– Я отлучусь, босс? – поднялся Марик.
– Не надолго.
Марик ушёл. Потянулись минуты ожидания.
Кисюня-Юстина взяла стакан с клюквенным морсом, оглядела зал, сидящих за столиками посетителей.
– Как они странно одеваются…
– Мода такая, – покосился на соседний столик Саблин-Саблевецкий.
– На ногах не ботинки, а… лошадиные копыта! У меня не туфли, а гири! Как они в них ходят?
– Привыкай, покопайся в памяти этой девицы, где живёт, с кем, чем занимается и так далее.
– Ничем она не занимается, подрабатывает в модельном агентстве, пляшет где-то, в голове одни утехи да прикиды – куда бы полететь отдыхать.
– Она красивая, «родич» Сабля не зря с ней проводит время.
– Красивых дур и у нас хватает, не понимаю, что ты в ней находишь.