– Извините, Валентин Дмитриевич, – перебил гостя Семёныч, – нам бы о насущных проблемах…

– Я и говорю о насущных проблемах. То, что мы называем Ф-превалитетами и числомирами – версии реальности, зависящие от цифр, а точнее, от их сакральных свойств, и геометрических форм, несущих алгоритмы самопроизводства и развития. Вот почему я заостряю ваше внимание на этом: форма меняет содержание. Вследствие этого мы в разных числомирах отличаемся друг от друга, несмотря на единые трансперсональные связи, пронизывающие все превалитеты. Владыки вышли из Бездн – миров, сформированных большими числами и многогранниками с тысячами и миллионами граней. Но они хотят управлять всей Вселенной, для чего и стучатся в мир Первоформы, мир Прави, чтобы поставить Божественные Законы под свой контроль. А для этого они создают формотрон – Генератор Всеформы, дающий власть над физической формой любого объекта, будь то кирпич, живое существо или государственный институт.

– Узилище? – хмыкнул Саблин.

– Узилище – как вариатор космоса вне и внутри мыслящего существа, как матрица всепроникающей адской воли, способной изменить Абсолют.

– Чушь! – неуверенно сказал Прохор. – Абсолют – категория невозможного, к нему можно лишь асимптотически приближаться.

– А они так и думают. В Узилище заперто около тысячи «душ».

– Прохоров… э-э? – посмотрел на Прохора Семёныч.

– Не только, хотя Прохоров там хватает. Владыки надеются, что, собрав формонавтов, обладающих особой энергетикой, в единое суперсущество и заставив его мыслить целенаправленно, они преодолеют Барьер между числомирами и Первомиром.

По номеру пугливо пробежалась тишина.

Валентин Дмитриевич подождал немного, оценивая эффект, какой произвели на слушателей его слова, кивнул.

– Теперь вы понимаете значение вопроса. И хотя жизнь вашего товарища, безусловно, важна, речь идёт о вещах более глобальных: на кону судьба Мироздания, ни много ни мало. Я знал многих формонавтов, и почти все они там – в Узилище. Их тоже надо спасать.

– Как? – нарушил молчание Саблин.

– Есть кое-какие идеи. Но сначала поговорим о свойствах мира-999, куда нам с вами непременно надо проникнуть. Это мир ложных идеалов, где уродство – эталон и стимул. Остальные его характеристики утраиваются по сравнению с миром простой девятки, в особенности – негативные. Эзотерический смысл эннеады – девятки кроется в обобщении полноты и совершенства. В китайской традиции она символизирует понятие «Всё». Её графическое изображение – девятилучевая звезда. Однако эннеада ассоциируется вместе с тем и с ошибками и недостатками, поскольку до совершенного числа 10 ей не хватает единицы.

Казалось бы, ну что тут страшного, всего-то единички не хватает, зато в ней собраны все цифры. Но в этом отсутствии скрыто главное несовершенство девятки, так как нехватка единицы, а по сути – Первозакона, и превращает её в анархический псевдозакон в седозволенности, отрицающий какой-либо компромисс, равноправие. К тому же девятка ещё рассматривается и как перевёрнутая шестёрка, ассоциирующаяся у древних мистиков с понятием Зла.

– Три шестёрки – число зверя, – сказал Прохор.

– Три девятки – скрытое число зверя! И мир, сформированный числом 999, полон противоречий, суеверий, нелепых ограничений и разнузданной свободы.

– Этого добра и у нас хватает, – проворчал Семёныч, – в особенности в чиновничьей среде.

– Зачем вы извещаете нас о недостатках мира трёх девяток? – неприветливо спросила Юстина. – Мы там не живём.

– Однако нам придётся туда спуститься, и я хочу предупредить вас о том, что нас там ждёт.

– Как мы туда спустимся?

– Предлагаю следующий порядок действий. Я иду в три девятки первым, у меня там есть «родич», хотя он не математик, не формонавт и даже не Дмитрий Дмитриевич Бурлюк. Затем ко мне присоединится кто-то из вас. – Валентин Дмитриевич по очереди посмотрел на Саблина и на Семёныча.

– Я! – поднял руку Саблин.

– Хорошо, вы. После этого мы готовим носителей для подселения к ним остальных, и к нам присоединятся Саблин-2 (Семёныч кивнул) и Прохор-2.

Прохор поджал губы, но промолчал.

– Для вселения в чужие мозги нужны эргионы, – напомнил Семёныч. – Они у вас есть – там, в мире трёх девяток?

– Один будет, остальные придётся либо изготавливать на месте, либо реквизировать у охранников Узилища.

– И мы вчетвером пойдём на его штурм? – бесстрастно спросил Саблин.

– Впятером! – почти с тем же бесстрастием сказала Юстина.

Взгляды всех мужчин скрестились на её лице.

– Я пойду с вами! – раздражённо добавила девушка. – Что тут непонятного?

Прохор поймал взгляд Саблина, мягко положил руку на сгиб локтя Юстины.

– У тебя нет опыта… и это опасно!

– Не более чем захват террориста. Я не нуждаюсь в советчиках! У меня есть другой опыт, опыт оперативной работы, и если потребуется чему-то научиться, я научусь.

– Джентльмены, она права, – разрядил ситуацию Валентин Дмитриевич, показав свою роскошную улыбку. – Без помощи этой смелой леди нам не обойтись. Я научу её ходить по числомирам. Итак, какое мы принимаем решение?

Ответом было четыре прямых взгляда, в которых не было сомнений. Или почти не было, если учитывать Прохора, на душе которого скребли кошки.