Я уже окончательно заскучал, когда вдруг Павлов сказал:

— Покажи-ка мне свой прогулочный парк, Геннадий Иваныч? Да и ребяток давай с собой возьмем, вдруг сердечко у меня прихватит — хоть до дома дотащут?

— Я сам об этом только что подумал, — ответил Воронов. — Захар, поскучаешь часок? А то к Жене в сторожку сходи, у него удочки есть, а в пруду карпы водятся. Сам запускал. Заодно уху потом сделаем, если надергаешь немножко рыбки.

Майцев согласно кивнул и едва не вприпрыжку понесся к воротам за снастями, хотя я точно знал, что к рыбалке Захарка относится безразлично, вернее, с некоторым даже отвращением, и никогда по доброй воле удить скользкую рыбу не станет.

А мы вчетвером вышли из беседки. Как-то так подстроили старики, что мы с Павловым оказались идущими в паре вслед за Изотовым и Вороновым. Когда мы отошли метров на пятьдесят, Георгий Сергеевич чуть придержал меня. Хозяин с Валентином Аркадьевичем удалились по дорожке шагов на двадцать, после этого мы медленно поплелись за ними.

— Ну-с, юноша, рассказывайте, зачем я здесь?

— Я вижу будущее, — в который уже раз сказал я.

— И какое оно?

Я рассказывал, он кивал и иногда улыбался одними губами. Мы бродили с ним уже гораздо больше часа. Воронов и Изотов давно вернулись в беседку, а Павлов все выспрашивал и выспрашивал. Его интересовало буквально все: курс рубля в будущем, успехи футбольных команд, результаты геологоразведки в Восточной Сибири, последствия антиалкогольной компании Горбачева, сроки объединения Германии, продолжительность моратория на ядерные испытания, итоги конверсии отечественного ВПК, демографическая ситуация в стране и мире, судьба договоров ОСВ, принципы работы ВТО-ГАТТ, персоналии будущих правительств стран СНГ и еще многое, чего я просто не знал, не помнил.

— Что ж, Сережа, вы меня здорово развлекли. Пожалуй, ради этого мне следовало съездить сюда разок. Скажите мне еще вот что…

Он остановился и замолчал.

Я тоже остановился.

— Скажите, Сережа, вы знаете, когда я… Ну, как говорится, когда придет мое время?

Я уже знал это.

— После того, как будет разогнан ГКЧП, новые хозяева примутся делить наследство. На счетах ЦК не найдут ничего. История темная, но в конце августа девяносто первого ваш преемник Кручина выпрыгнет из окна своей квартиры. — Я сделал паузу, собираясь с духом.

— Мужественный человек, я бы так не смог, — успел вставить Павлов.

— Через семь лет вы скажете эти же слова, а еще спустя месяц вы поступите как Кручина. Вы прыгнете с балкона едва ли не в присутствии своих близких. Во всяком случае, говорить они станут именно так.

Я видел, как его глаза сделались круглыми, он отшатнулся.

— У меня балконы не открываются никогда. Оба заставлены мебелью.

— В этот раз тот, что в вашем кабинете — откроется. Вас похоронят на Новодевичьем кладбище. Седьмой участок, первый ряд, левая часть.

Он отвернулся и заговорил куда-то в сторону:

— Значит, повторится тридцать седьмой год. Тогда убивали и пытали людей — искали золото Троцкого и Ленина, теперь станут искать деньги Павлова и Кручины. Это очень похоже на правду, Сережа. Все повторяется, и нет под небом ничего нового. Они что-нибудь отыщут?

— Насколько мне известно — официально нет. Хотя будут копать усердно сами и наймут американских детективов. Все будет тщетно. Поиском займется внук Гайдара, он станет премьер-министром нового правительства. Будет обнаружено много денег на швейцарских счетах, владельцы которых имеют русские фамилии. Многие из них окажутся довольно известными и влиятельными людьми — министры, бывшие секретари обкомов и горкомов. Но все это будут другие деньги — банальное воровство.

Павлов оперся спиной на сосну, стоявшую у самой аллеи. Плечи его как-то расправились, он заглянул мне в глаза, чем сильно меня смутил. Он смотрел пристально, испытующе, словно ожидая, что вот-вот я явлю ему еще одно чудо. Я не выдержал его взгляда и отвел свой.

— Хорошо, Сережа. — Рука Георгия Сергеевича опустилась на мое плечо. — Что вы придумали?

Я пересказал ему все, что предложил нам Изотов.

Он внимательно выслушал, задал несколько уточняющих вопросов и, после выяснения всех известных мне деталей он взял меня под руку.

— План неплохой, Сережа, — сказал он. — Особенно если учесть, что возможности у нас, стариков, уже совсем не те, что были. Сыроват, конечно, план, предстоит еще немало поработать, но в целом я не вижу серьезных препятствий для того, чтобы его не попробовать. Я так понимаю, что вы готовы на любые действия?

Я кивнул:

— Да. Мы с Захаром уже давно решились…

— Хорошо, что вы не один. Один в поле не воин. Но вы должны понимать, что полностью доверять я вам пока еще не могу и соответственно вы будете работать под руководством моего человека?

— Мы и не рассчитывали на одиночное плавание, Георгий Сергеевич…

— Что ж, Геннадий Иваныч успел мне шепнуть, что ваши, Сережа, прогнозы сбываются с необыкновенной точностью. Проверим вас в деле. Когда вы можете приступить?

Боясь поверить своей удаче — после стольких поисков мы наконец нашли отправную точку! — я выпалил:

— Да хоть завтра, Георгий Сергеевич! Только… только вот что: я без Захара ничего делать не стану. — И тут я отвернулся и бесчестно соврал: — В будущем от него очень многое зависит.