— А вот этот и этот, — он достал из книги «Решения XXII съезда КПСС — в жизнь!» два белых картонных прямоугольника с тисненными надписями на немецком и английском языках, — это чистопородные немцы. Сошлитесь на меня, и кто-то из них обязательно поможет. Смотрите, в общем, по обстоятельствам. Запомните имена, телефоны, адреса.

Мы заучивали информацию с листочка и картонок-визиток четверть часа, потом Изотов все убрал.

Мы пили чай вприкуску с сахаром, а я все ждал, когда он задаст вопрос, который, как мне казалось, должен был его сильно волновать. Не выдержав, я спросил сам:

— Валентин Аркадьевич, а вы не хотите узнать — когда вам суждено…

— Нет, Сергей, нет. — Он покачал головой. — Этого я совершенно знать не хочу. Если я это узнаю, я буду бояться жить. А я уже устал бояться. За себя устал, за семью, за работу и карьеру. Достаточно. Теперь вот за вас еще бояться стану.

— Не нужно за нас бояться, — сказал Захар. — Все будет хорошо.

— Я знаю, хлопцы, знаю. Давайте-ка ложиться спать.

Он отвел нам комнату на втором этаже своего дома. Не сказать, что сон был глубоким, но я выспался.

Утром он нас разбудил, мы наспех позавтракали, потом Изотов скомандовал «по коням» и через час — без пятнадцати минут десять — мы стояли на улице Щусева.

Изотов высадил нас, на минуту вышел из-за руля сам.

— Прощай, Сергей, Захар. — Он пожал нам руки. — Пусть все у вас получится. Прощайте.

Он сел в машину и более не задерживаясь уехал.

Я прошептал ему вслед:

— Привет вашей внучке, Юленьке Сомовой.

В тот же день мы с Захаром оказались на каком-то подмосковном объекте, живо напомнившем мне пионерский лагерь — такие же домики в виде треугольников, если смотреть с фасада, с покатыми шиферными крышами до самой земли, непременная поляна со сценой и для массовых мероприятий вроде пионерской линейки и зарядки пустующий пока флагшток для поднятия флага. Длинные корпуса столовой, единственное кирпичное трехэтажное здание для администрации и медпункта. И второе — побольше — уже почти достроенное. В таких обычно размещали младшие отряды: детей 6–7 лет.

Впрочем, когда мы с Захаром Оказались там, никаких пионеров, разумеется, в нем не обнаружилось. Зато был очень хороший высокий забор, шесть постоянно насупленных охранников, врач, повариха, три преподавателя — один переделывал нам «советский английский» на просто английский, а второй учил азам конспирации и нормам поведения в капиталистическом обществе, а третий оказался тренером, обязанностью которого было издевательство над двумя молодыми организмами. Остальных обитателей базы, если они были, нам за два с лишним месяца (даже почти три) увидеть не удалось: режим, царивший на ее территории, не позволял прогулок под березками в не предназначенных для этого местах. Наши два десятка березок, примыкавшие к заднему двору коттеджика, и беговая дорожка вдоль ограды по периметру лагеря были нами исследованы в мельчайших подробностях.

Ни телевизоров, ни радио, ни газет нам не полагалось, и все это время мы провели в полной информационной блокаде, если не считать редкие приезды Стаса — водителя Павлова. Он приезжал несколько раз — безо всякой системы.

В первый раз он появился накануне открытия совещания СЭВ в Москве — в середине июня. Мы посидели с ним на лавочке перед нашим жилищем, он передал нам конверт от Павлова и попросил прочитать послание.

На простеньком листке из блокнота сверху было написано:

За десять минут я вспомнил кое-что и дописал:

Листок упаковал в тот же конверт и передал его Стасу.

В следующие его приезды, случившиеся после 10 июля, никаких проверок уже не устраивалось; видимо, Павлов окончательно мне поверил. Что вскоре и подтвердил, явившись сам в самом конце июля.

Он полдня смотрел на наши занятия, потом попросил у Романа Алексеевича паузу на полчаса и, дождавшись, пока тот уйдет, сказал:

— Вы, Сергей уже, наверное, понимаете, что готовят вас для жизни в англоговорящей стране?

Я кивнул, потому что это было понятно даже Захару.

— Все верно, — продолжал Георгий Сергеевич. — Вы некоторое время поживете в Штатах. Так нужно. Так будет легче управлять реализацией нашего плана. Потом — посмотрим. Я вас очень прошу доверять тем людям, с которыми вас познакомят. Без этого доверия ничего у нас не выйдет, потому что силы, которые мы разбудим своими действиями, будут стараться вас уничтожить. И вдвоем, знаете вы свое будущее или нет, вы немногого пока стоите. Практически, если быть честными перед собой, не стоите ничего. Поэтому без разрешения тех, кто будет отвечать за техническую составляющую, за вашу безопасность, никаких действий предпринимать пока не стоит. Когда освоитесь и поймете, что можете принести пользу личной инициативой — вам дадут возможность ее проявить. Но не спешите.