– Полковник Шавхелишвили из госбезопасности. Здравствуй, Эльдар.

– Да, здравствуй, Джемал. Узнал тебя по голосу. Что-то важное?

– По пустякам я бы тебя беспокоить не стал.

– Слушаю.

– Я сейчас на пути в Гори. К нам поступила информация о возможной атаке его пригородов.

– От кого поступила информация? Я записываю. Имя можешь назвать?

– Анонимный источник, – сжато ответил Джемал.

– Хорошо. Дальше.

– Этот человек стал свидетелем прохождения колонны в район Уплисцихе. В одной из машин он опознал «изделие 2И27». Понимаешь, о чем идет речь?

Бригадный генерал в этом вопросе «понимал» лучше полковника госбезопасности. Он только не понимал, как можно визуально распознать в военном «УАЗе» «изделие 2И27», если, конечно, не заглянуть внутрь. Минометы перевозятся во вьюках и вместе с боезапасами находятся внутри машины. Это же не «Малютка» с его противотанковыми управляемыми ракетами. Помнится, в 1973 году во время арабо-израильской войны весь бронетанковый парк Израиля, а это восемь сотен машин, был уничтожен «Малютками».

– Речь идет о транспортной машине с двумя минометами и боеприпасами, – конкретизировал генерал.

– Именно. Я ставлю тебя в известность. Думаю, ты не забыл, что сделали русские в Уплисцихе 13 августа?

Эльдар Саладзе заиграл желваками. Он в хронологическом порядке мог доложить, «что сделали русские» в это несчастливое число в этом святом месте. В двенадцать часов дня они обстреляли поселок, а спустя пять часов заняли его. Русские солдаты мочились на памятники старины. Как военный, он остро переживал оккупацию Грузии и должен был костьми лечь, но предотвратить очередную трагедию и надругательства над историей. Он много раз был в Уплисцихе. Вода последнее время все чаще размывала дороги. Грузинские солдаты помогали чем могли. Два года назад ему пришлось задействовать в спасательной операции американский многоцелевой вертолет «Ирокез».

Сейчас он подумал о том, что уже не в мирных целях сможет поднять в воздух боевые машины.

– Спасибо за предупреждение, Джемал. Кто предупрежден, тот вооружен.

– Это я и хотел тебе сказать. Удачи, Эльдар.

– И тебе тоже.

Шавхелишвили убрал трубку в карман. Тихим свистом, как надрессированную собаку, позвал Абашидзе. Когда тот подошел и в очередной раз склонился над дверцей, полковник отдал ему последние распоряжения.

– Я уезжаю в Атени. Самое позднее, буду там через полчаса. На связь особой надежды нет. Так что и ты особо на голосовые приказы не уповай. В 19.50 твои минометы должны выстрелить. Все мысли, которые могут помешать тебе, из головы выброси и запихни поглубже в задницу. – Пауза. – Выполняй.

Абашидзе выпрямился. Глядя поверх крыши автомобиля, на беспокойную Куру внизу, он четко выговорил:

– Есть!

Не успел он сделать и пяти шагов, как Шавхелишвили снова окликнул его:

– Ты забыл главный атрибут.

С этими словами он, перегнувшись через Артемова, отомкнул кольцо наручников с ручки, открыл дверцу и вытолкнул полковника из машины.

– И еще одно – и это в качестве напутствия. Отстреляешься, долго здесь не задерживайся. Генерал Саладзе не станет ждать, и его «Ирокезы» не оставят вам ни одного шанса.

– Генерал в курсе? – с ощутимой задержкой спросил Абашидзе.

– А ты как думал?

Шавхелишвили поднял стекло и откинулся на спинку сиденья, уже в который раз задевая головой потолок. Выругался. Остановил Вахтанга Измайлова, повернувшего ключ зажигания, и вышел из машины. Присел, разминая ноги, и занял место переднего пассажира. Впереди сидеть было гораздо удобнее.

Теперь Марк понял, для чего нужны были четыре машины. Отработанное «изделие» останется здесь. Военные должны будут уносить ноги на двух легковых. Ну и четвертая – персонально для Шавхелишвили...

...Шерхан уезжает. И оставляет минометный расчет. Оставляет вместе с ними полковника российской военной разведки. Дальнейшее читалось, как с листа. Едва первые мины ударят по городку, сами расчеты будут уничтожены. Идеальный вариант для этого – ударные вертолеты. Пилотам не нужно знать правды. Они отработают против реального противника. Они уничтожат последних свидетелей этого преступления. Они уничтожат их даже в том случае, если те, спасшись каким-то чудом сегодня, завтра явятся с повинной. Носители таких секретов опасны в любом ведомстве. Марк был готов дать руку на отсечение, что у бойцов Абашидзе нет с собой документов.

Но неужели командир расчета – непроходимый тупица? Неужели он не понимает, что его подставляют? Но есть ли у него выбор – вот в чем вопрос. Может быть, на одной стороне весов были жизни его близких, а на другой – чужих людей.

И еще один факт, над которым стоило бы задуматься Абашидзе. Его по сути дела диверсионно-подрывная работа пришлась на светлое время суток. Это было сделано для того, чтобы вертолетчики сумели определить огневую точку и людей визуально...

Сергей прицелился в Шерхана. Ругнулся: «Надо было снять этого спортсмена, когда он приседал, разминая ноги». А теперь он в лучшем случае ранит его. Как и на заднем сиденье, открытыми для выстрела по-прежнему оставалась его правая сторона, по большому счету, плечо, часть груди. Этим выстрелом только обозначишь себя. Пока половина расчета будет обстреливать позицию снайпера из стрелкового оружия, вторая ударит по городу. Потому что пристрелка и стрельба на поражение для них одно и то же. Попасть в населенный пункт из батальонной мортиры так же легко, как найти на глобусе северный полюс. Это же не огневая точка, на подавление которой уходит до пятнадцати снарядов.