Шрифт:
– Что, есть условие? – догадался Фокин.
– Да. И весьма серьезное.
– Слушаю.
– Мне нужна Марьяна.
– Что?! – От изумления и связанного с ним возмущения у Фокина перекосилось лицо.
– Мне нужна Марьяна Гиреева.
– Ты кто такой? – вздыбился Георгий Алексеевич.
– Тимофей я. Марьяна – подруга моей девушки. Она пропала, и я бы хотел ее найти.
– Свою девушку?
– Нет, Марьяну.
– А при чем здесь я?
– Я же вижу, что при чем, – усмехнулся Тимофей.
– Что ты видишь?
– Вижу. И знаю. Знаю, что вы с ней были. А потом она вернулась к Женьке Калинину. И потом пропала...
– Ну, Калинина я знаю, – в досадливом раздумье сквозь зубы процедил Фокин.
Никак не ожидал он нарваться на столь щекотливый разговор, поэтому пребывал в растерянности.
– Конечно, знаете, ваша жена его продюсер.
– Ну, это нетрудно узнать. А то, что я с какой-то Марьяной был...
– Не с какой-то, а с Марьяной Гиреевой. Она с Калининым жила.
– И что?
– Я так понимаю, правды вы не скажете.
– Какой правды?
– Ну, что вы сделали с Марьяной?
– А что я сделал?
– Не знаю. Но ее нет. И она пропала после того, как связалась с вами.
– Я не знаю, что я мог сделать с ней. Но я знаю, что могу сделать с тобой, – хищно сощурился Фокин.
– Что?
– Пошел вон отсюда, урод!
Тимофей оказался в положении цуцванга, и с каждым сказанным им словом ситуация будет ухудшаться, пока не закончится катастрофой. В его случае нужно было сдаваться. И уходить.
Так он и поступил.
Глава 8
Сырой потолок над головой, плесень по углам, холодные шершавые стены, бетонный пол под ногами. Окон здесь нет, только железная дверь с глазком. Из мебели лишь расшатанная кушетка. В углу возле двери стояло ведро, куда справлялась нужда.
На душе жуть несусветная, а тело сотрясает крупная лихорадочная дрожь. Сейчас бы спасительный укол, и тогда весь ужас рассеется в серых стенах подвала, и пространство заполнится яркими радужными красками.
Марьяна встрепенулась, услышав, как открывается дверь. Она бы не отказалась от порции каши с маслом, с удовольствием попила бы горячего чаю, но гораздо важнее было получить заветный укол.
Наркотиками ее пичкали каждый день, и сегодня она должна получить свою дозу. Она понимает, что все это делается неспроста, но ей уже все равно. Главное сейчас – избавиться от этого ужаса, что сдавливает ее со всех сторон, выкручивает изнутри, пилой режет нервы...
Дверь открылась, и в узницу зашел долговязый парень с вытянутым, как у лошади, лицом. Неказистый, несуразный, в той прежней жизни Марьяна бы даже не глянула на такого, но сейчас она целиком зависела от него. Потому что у него в кармане – заправленный шприц с героином.
– Что, хреново? – спросил Митя, глянув на девушку как на последнее ничтожество.
Он и сам осознает свою ущербность, потому и комплексы у него, которые он старается преодолеть, вымещая зло на Марьяне. Он унижает ее и ловит от этого кайф. Но ей все равно, как он к ней относится, лишь бы только получить заветную дозу.
– Хреновей не бывает.
Первое время она вообще не разговаривала с этим уродом, но после того как однажды он лишил ее дозы, решила спрятать свою гордость.
– Хочешь? – Митя сначала похлопал себя по карману, а потом ее – по щеке.
– Хочу, Митенька.
– А ты заработала?
– А что надо сделать? – подавленно спросила она.
Марьяна понимала, что когда-нибудь ее заставят отрабатывать героин. Но пока что речь об этом не заходила, и она с ужасом ждала, когда ее поставят перед фактом. И вот, похоже, дождалась.
– А на лыжах! – Митя сделал неприличный жест и засмеялся, как прыщавый озабоченный юнец, получивший вдруг возможность вдоволь поизгаляться над безропотной бомжихой-проституткой.
В сущности, он и был недоразвитым переростком, и вряд ли ему отдавались нормальные девушки, но Марьяна уже выпала из обоймы обычных людей. Она пленница, рабыня, кто угодно, но только не человек, с которым нужно и можно считаться. Потому и глумится над ней Митя.
– А если нет?
– Тогда останешься без сладкого.
– Митя, ты же хороший парень, ты же не станешь обижать беззащитную девушку.
– Почему беззащитную? Ты под моей защитой, крошка. А то, что я хороший парень, ты сейчас докажешь...
Митя вдруг стал расстегивать ремень, вжикнула «молния»...
Марьяна вспомнила тот день, когда в последний раз была с Женькой. Он еще не понимал, что это прощание, и хотел закончить поскорей. Но Марьяна-то все знала, потому и удержала его ласками, когда парень собрался уходить. Он так возбуждал, с ним так было здорово, что не хотелось останавливаться, и он откликнулся на ее старания, зашел на второй, а затем и на третий круг...