Миша говорил с закрытыми глазами. Казалось, он бредил во сне. Но Тимофей не сомневался в том, что слышит правду.

– Почему не оставил? Ты мог бы застрелиться сам.

– Я не хочу умирать.

– А придется.

– Я не хочу...

– Да, но я хочу тебя убить. И я это сделаю. Так что если ты не спрятался, я не виноват...

– А я могу спрятаться?

– Да. Сейчас я отвезу тебя к ментам, ты подойдешь к дежурному и назовешь его козлом...

– И что?

– Ты же будущий юрист, ты должен понимать, что с тобой будет. Тебя возьмут за жабры, обыщут, найдут ствол, и ты получишь свои законные три года. Если тебя посадят, считай, что ты спрятался от меня... Ты согласен?

– Да.

Тимофей мог бы предупредить его, чтобы он не впутывал в это дело его и Настю, но смысла в этом не видел. Во-первых, когда Миша придет в себя, он может этого и не вспомнить. А во-вторых, он же не идиот вешать на себя похищение человека и покушение на убийство...

Тимофей отвез его к зданию РОВД, еще раз сказал, что нужно сделать, и отпустил. Но Шахов не дошел до дежурной части и попытался ударить мента, который вышел на крыльцо покурить. Разумеется, его «подвиг» безнаказанным не остался. Постовой вызвал подмогу, Мишу скрутили, обыскали, забрали у него пистолет и увели. Через день-два ему предъявят обвинение и отправят в следственный изолятор, а там блатота устроит ему веселую жизнь. Надо будет пустить слух, что Миша голубой. Тимофей об этом позаботится. Шахов должен испытать на своей шкуре все прелести невольничьей жизни...

Все, дело сделано, можно уезжать.

Поздно уже, второй час ночи, пора возвращаться. Но к кому? К Насте?.. Ну да, он же должен объяснить ей, как вести себя, если вдруг завтра к ней придут из милиции. Не должна она говорить, что Миша был сегодня у нее...

Настя не просто открыла дверь, она с такой силой распахнула ее перед ним, что ему показалось, будто в квартире образовался вакуум. Тимофея втянуло в дом, и он тут же оказался в объятиях девушки.

– Я так рада, что ты вернулся!

Он чувствовал, что Настя дрожит от восторга, но сам этим похвастаться не мог.

Как ни крути, а Настя виновата в его бедах. Может, и не по злому умыслу, но все же... Только, похоже, у него нет выбора, с кем оставаться.

На дворе бабье лето. Но теплая погода не радует, и солнце в небе раздражает, а упавший с дерева лист выводит из себя. Но надо держать себя в руках. Так сказал врач. Он объявил, что лекарства не помогут, если Женя не научится контролировать свои эмоции.

– Привет!

А этот женский голос не раздражает. Потому что он такой знакомый.

– Марьяна?

Женя только что вышел из здания наркологической клиники. И если она шла сейчас за ним, значит, и она оттуда.

Ну да, вид у нее неважный. Нет, она не опустилась, как раз напротив, чувствуется, что Марьяна тщательно следит за собой. Но за всем этим внешним лоском легко просматривается изможденность человека, смертельно уставшего бороться со своим недугом. Правду Тим говорил, что Марьяну посадили на иглу. Теперь ясно, что делала она в клинике.

– Что, не похожа? – грустно усмехнулась девушка.

Марьяна надломлена изнутри, но все-таки она так же хороша и сексуальна, как прежде. И если заняться с ней любовью, то депрессия может стихнуть. В любом случае попытка не будет пыткой...

– Да нет, похожа. И по голосу я тебя узнал...

– Пошли? – Она сама взяла его под руку и повела по аллее к автостоянке.

– А ты зачем здесь? – спросил Женя. Да он уже и сейчас не чувствует депрессии, так захватила его Марьяна.

– За тем же, за чем и ты... У тебя кокаин, с него соскочить легче... Ты, наверное, в стационаре не лежал?

– Пока нет. Но лягу, если сорвусь...

– А я уже откапалась. Вчера выписали, сегодня на консультацию... Такая вот жизнь.

– И как, не тянет?

– Тянет. Но я попробую справиться, – как-то не очень весело сказала девушка.

– Тим про тебя говорил...

– И мне про тебя говорил... Можешь не бояться, никакой мафии вокруг меня нет.

– А кто сказал, что я боюсь?

– Тим. Не сказал, а предположил...

– Да нет, не боюсь.

– Тогда почему не приезжаешь?

– Тим адрес не сказал...

– Тима найти нетрудно.

– Ну, я думал...

Женя так разволновался, что не заметил, как они подошли к внедорожнику Марьяны, как он сел к ней в машину. Очнулся он, когда «Тойота» выехала за ворота. Но возражать не стал. Стоянка возле клиники охраняется, и его собственная машина никуда не денется.

– Да ты не напрягайся, не надо, – с горечью проговорила Марьяна. – Я все понимаю, я уже не та, ты уже не тот. Прошлого не вернуть...

– А куда мы едем?