…Она была на стене у привратной башни, когда сверху раздалось жуткое шипение. Мона выронила древко, на которое садила наконечник, задрала голову. Луиса из бойницы махала рукой, попыталась ещё раз свистнуть и закашлялась.

Мона мгновенно вскарабкалась на башню, воспользовавшись древком копья, как опорой, проскользнула в бойницу.

— Что случилось?!.
– выпалила.

— Чую их, — просипела Луиса. — Вода есть?

Мона высунулась по пояс из бойницы, оглядела горизонт.

— Я никого не вижу.

— Я тоже, — ответила девушка. — Я сказала — "чую".

— Далеко? — жадно спросила Мона.

— Скоро покажутся. Но ты успеешь сбегать за водой для меня.

Мона зарычала себе под нос и вылетела вон из башни. Сама она была слишком непоседливой, чтобы научиться отпускать дух в полёт, пока тело пребывает в похожем на сон оцепенении, но ей случалось видеть выходящих из такого транса людей. Так что она принесла не воды, а морсу, и чашку холодной зайчатины с ломтём хлеба. Пока целительница жадно ела, девочка рядом приплясывала от нетерпения.

— Ну, что?

— Идут, — буднично отозвалась целительница. — Несут раненых… и мёртвых, не видела сколько, но немного. Ещё пленников ведут.

— Да что там пленники, ты скажи, кто именно… — Мона задохнулась, не в силах выговорить слово. Луиса покачала головой:

— Извини, не вижу. Я не могу приблизиться к ним — выбрасывает.

— У-у-у, — протянула Мона и снова нырнула в бойницу, принялась разглядывать лес.

— Вот они, — сказала Луиса за мгновение до того, как отряд наконец-то показался. Она не смотрела в бойницу, а лежала на полу этажа башни и, казалось, дремала.

Мона до боли прикусила губу. Отца она высмотрела издалека — благо такими рыжими волосами и маленьким ростом из ушедших в поход мог похвастаться он один. Идёт — значит в порядке. Вот учитель — седые волосы, рукоять меча торчит над плечом, и вообще кажется, что все остальные идут вокругнего. Между Александром и Нориком двое тащат носилки… фигура на них слишком невелика для взрослого мужа.

Девочка тихо охнула. Сердце выпрыгнуло у неё из груди и обрушилось вниз, и она сама едва не полетела следом из бойницы.

Не помня себя, она кубарем скатилась с башни, расталкивая встречающих, и выскочила за ворота, побежала навстречу, размахивая ненароком прихваченным с собой древком.

Лица носильщиков были строги и суровы. Рядом шёл отец, он казался ещё более рыжим из-за бледности. Худая кисть руки бессильно свешивалась с носилок.

Мона закричала что-то невнятное…

Гарий резко сел, тараща бессмысленные глаза.

Девочка в последнее мгновение повернула и повисла у отца на шее. Тот тихо взвыл и схватился за бок:

— Отпусти, удавишь!

Девочка торопливо отпустила его.

— Что с тобой? — испуганно спросила.

— Уже ничего, — прокряхтел отец. — Так, царапина…

Мона торопливо обняла всех попавшихся рядом, даже Пегаса не пропустила. Гарий спустил ноги с носилок, попробовал встать и едва не уткнулся носом в землю.

— А с тобой что? — соизволила девочка обратить на него внимание.

— Ничего, — пробурчал Гарий, хватаясь за голову в попытке остановить бешеное кружение мира. — И даже царапины нет…

— Ясно, — протянула Мона, разглядывая их. Её сердце снова ожило, затрепыхалось. — Со всеми вами — ничего не произошло.

Носильщики подсекли мальчишку под колени, и он шлёпнулся обратно.

— Никакого сладу с ним, — пожаловался девочке Джурай, передний. — Всё встать порывается, хотя сам знает, что нельзя.

— Небось хотел победителем войти в крепость, — наябедничал задний, Джонатам.

— И чтоб в воротах девушки бросали цветы и вешались на шею, — добавил Норик, улыбаясь дочери.

— Вот ещё! — Мона задрала нос и отвернулась. Уличённый в неподобающих мыслях Гарий затрепыхался на носилках.

— Лежи смирно, — его снова стряхнули в лежачее положение. — А мы тебя внесём, словно какого-нибудь древнего короля из легенд.

— Что такое король? — поинтересовалась девочка.

— Понятия не имею, — Джурай пожал плечами. — Это наши пленники так говорят — придёт, мол, король, и всем устроит весёлую жизнь. Так что сделай серьёзное лицо, парень.