Гарий послушался и состроил такую суровую физиономию, что Мона даже удивилась.

— Вам не кажется, что сейчас не самое время для глупых шуток? — поинтересовался он сухо. Джурай виновато охнул.

— Проводник попутал…

Моне назвали имена. Девочка честно попыталась огорчиться, ничего не получилось. Может быть, потом она сможет оплакать смерть не слишком хорошо знакомых людей — а пока просто радовалась возвращению близких.

Гарий сидел угрюмый, и в этот момент действительно был похож на короля, скорбящего о судьбе подданных. Нужно как-нибудь объяснить ему, что нельзя исцелить все раны, обратить все смерти. Попросить маму, что ли… Лучше учителя, или Луису, она целительница и сама наверняка сталкивалась с таким. Не самой же вправлять ему мозги, по выражению Александра. Да и возомнить себе невесть что может, если она полезет с душеспасительными разговорами.

Она невольно перебирала доводы, утешения, отбрасывала. Напомнить, что он кого-то спас… нет, это будет глупо. Настоящий целитель помнит о тех, кого не сумел спасти.

Отряд вошёл в крепость, и тут же началась суета. Люди приветствовали друг друга, тяжело молчали, услышав о трёх смертях, недобро разглядывали пополнение рабов. Кухню и баню растопили как только вылетевшая от Луисы Мона сообщила всем добрую новость, и сейчас всё было уже почти готово.

Линда с ликующим воплем набросилась на Норика, едва его не уронив. Заохала и потащила к фургону. Мона послушала, как отец неуклюже отбрехивается от расспросов, оглянулась вокруг и обнаружила, что Гария тоже зачем-то принесли сюда, да так и оставили на носилках. Отпустив наконец мужа, Линда переключилась на мальчишку, ему тоже досталась порция объятий и расспросов.

Отвирался Гарий ещё более неуклюже, чем Норик. Наконец растерзанного мальчишку оставили в покое, Линда увела мужа в фургон, явно намереваясь расспросить как следует. Мона неуклюже потопталась рядом с носилками.

— Держи, твоё оружие, — Гарий, двигаясь словно древний дед, протянул ей громобой. Девочка молча взяла. — Заряженный.

— Сама вижу, — она видела не только это. Громобой, из которого она убила человека, был при ней. Этот же оставался "чистым", но сейчас на нём темнел отпечаток боли человека. Ранил, не убил.

— Спасибо, пригодилось… — Гарий осёкся, помолчал. — А я вот, вернул, — похвастался, демонстрируя меч.

— Молодец, — сказала Мона. Подумала и решила, что не хочет знать эту историю. Может быть, потом.

Гарий, показывая, насколько он молодец, попытался встать и стал медленно заваливаться. Девочка вручила ему древко копья, которое всё ещё таскала с собой.

— Спасибо, — пробормотал Гарий. — Что-то я совсем…

— Ты точно не ранен?

— Только переутомился, — виновато поведал Гарий. — Слишком много было… всего, — он дёрнул плечом, не желая рассказывать, как убирал боль, останавливал кровь, сращивал и зашивал.

— Хочешь сладкого морса? — не дожидаясь ответа, Мона бросилась к фургону, распахнула дверь. Родители стояли посреди фургона, отпрянули друг от друга, словно застигнутые врасплох подростки, оглянулись на неё испуганно. Мона только фыркнула и протолкалась мимо них к столу, прихватила оплетённую бутыль и стакан и вылетела вон. Линда очень похоже фыркнула ей вслед.

Неплохо бы поискать на сегодня другое место для ночлега, подумала девочка весело.

Гарий деловито ковылял с палкой туда-сюда.

— Спа-шы-ба, — пробулькал, забрав у неё бутылку и игнорируя стакан. Наконец оторвался, пыхтя и отдуваясь. Мона смотрела на него с умилением.

— Есть хочешь?

— Мгурум!.. — восторженно отозвался Гарий, потянув носом. Мона сунулась было обратно в фургон, но передумала, сцапала его за руку и потащила за собой. Спросить мальчишку, достаточно ли отец оправился после раны, чтобы оставить его наедине с матерью… Пожалуй, не стоит. Ещё помрёт от смущения. В последнее время он, конечно, здорово изменился, но не настолько же.

Общая кухня источала умопомрачительные ароматы, Гарий захлебнулся слюной. Мона усадила его на подвернувшуюся колоду, нашла миску и ложку и завязла в очереди у котлов.

Бестолково попрыгав за мужскими спинами, Мона попыталась смириться с тем, что Гарий помрёт от голода, пока очередь разойдётся.

— Ну вот, голодному герою и пожрать негде! — пожаловалась невесть кому. Стоящий впереди вой развернулся.

— Это ты, что ли, голодный герой? — иронично поинтересовался.

— Нет, Гарий, — буркнула Мона, полуоглянувшись на него.

Весёлое худое лицо с ненормально блестящими глазами вдруг стало убийственно серьёзным. Вой тоже посмотрел на мальчишку, бросил миску и ложку, — посуда повисла в воздухе, — и подхватил Мону подмышки, вскинул над собой. Она испуганно взвизгнула и поняла, что летит над толпой. Внизу были запрокинутые лица, руки, передающие её всё дальше. А перед ней расходилась весть. Да, тот парень… Утром чую — почти срослась, ей-ей… И свалился бы, если бы наш витаз его не отрубил сам… Да, для того самого мальчишки…