— Я не хотел, — сказал Алек.

— Чего не хотел? Быть таким грозным?

— Угу, — буркнул вой.

— Кстати, про грозность, — сказал Дэн, — что там за восточное крыло школы?

— Западное, — ответил Алек. — Да так, ничего особенного.

— Ты правда его спалил?

Вой дёрнул плечом.

…Тогда его заперли в одном из пустых помещений расшалившиеся старшие. А он ещё не умел соизмерять силу. Для кого другого не составило бы ни малейшего труда выбраться.

Когда учителя подоспели, их взорам предстал сидящий на полу мальчишка, размазывающий по лицу слёзы и сажу. Помещение и часть коридора были затянуты дымом, рвущим глотку и слезящим глаза, растресканные закопчённые деревянные панели на стенах вспыхивали искрами и стреляли сучками…

Ну разве это можно назвать громким словом спалил?

Нет. Спалил— это вот так… Алек оглянулся назад, на столб дыма. Друзья с лошадьми и пленниками уже вошли в лес, а за следующим поворотом и выгоревшая каменная коробка скрылась из виду.

Даниэл молчание друга истолковал по-своему.

— Спалил, — вздохнул.

— Угу. До самой кости земли, как Ангра, — огрызнулся Алек, с досадой ткнув пятками Вихря. Тут же придержал — не хватало только запалить. Кони не люди, устают…

Он вообще предпочёл бы пробежаться бегом до самого Дорноха — вот только друг не вой, ему такое испытание… под силу, конечно, но после он будет мало на что годен. Потом, матери и брату может потребоваться конь, да и навьючить что-нибудь… он мотнул головой, прогоняя "бирюческие" мысли. Главное, самим выбраться — а хозяйство дело наживное.

Надо было раньше уговорить, на коленях умолять, заставить силой, наконец!.. Привезти сестру, постоянно упоминать внука, бить на жалость!.. Сейчас Алек проклинал себя за то, что так и не смог найти слов.

Зимой после войны он, оставив беременную жену, отправился в Дорнох. Был определённый риск показаться там — несмотря на декларируемое миролюбие и подтверждение прежних границ, представители церкви могли возжаждать крови Александра за всю ту кровь, что он им попортил.

Обошлось — церковники встретили делегацию воличей настороженно, однако разрешение на торговлю дали и препятствовать встрече Алека с родителями не стали.

А ещё родители Алека считали его… нет, не мёртвым. Захваченным и "обращённым" теми самыми Еретиками, которые жили за лесом и рекой Метой — и в какой-то мере эта участь считалась ещё более ужасной, чем смерть.

Потому, когда сын вдруг явился, у Арагана сначала едва не прихватило сердце. После же он погнал его из дома, посчитав "зачарованным" кошмарными Еретиками. Пришлось убить много времени и усилий, чтобы отец хотя бы согласился поговорить с ним. В этой войне матушка была на его стороне, сразу признав сына и ничуть не сомневаясь в его "адекватности самому себе", как потом витиевато выразился Джонатам. И в конце концов Мариа и Алек уломали упрямого Арагана Доража.

Отец признал в этом возмужавшем, совсем взрослом парне своего сына. Тогда Алек не упомянул — из трусости ли, суеверия, — что и сам скоро станет отцом. Мариа и Араган всё же отказались переезжать к воличам — к Еретикам. Возможно, упомяни он об этом, они оказались бы сговорчивее.

Алек предпринял новую попытку к концу лета. И на этот раз при встрече сам схватился за сердце и бормотал себе под нос: "не верю!..". Мариа родила сына.

Матушка была уже немолода. Александр-младший родился немного недоношенным, но здоровым. О путешествии нечего было и думать. Возможно, будь у них повозки, уютные домики на колёсах — но кто же мог предвидеть, что родители этакое отмочат?..

К следующему путешествию Алек готовился тщательно. Фургон, товары, тщательно подобранные доводы… Он счёл, что может действительно переупрямить отца и наконец поселить своих родных в Мечте.

Остальные караванщики тоже были полны надежд. За предыдущие два визита Норик, Верея и Аурус Проди смогли худо-бедно наладить торговлю с людьми Дорлунда. Это посещение должно было дать толчок развитию дружбы между народами… и оно сорвалось.

Как они не заметили тревожные симптомы ещё в прошлый и позапрошлый раз? Проди и другие войи говорили в основном о том, что при необходимости эти места можно будет легко взять на меч и удержать (не то чтобы они на самом деле собирались сделать это). Представители гильдий искали рынки сбыта, примечали новые товары, которые пользовались успехом в землях воличей. Отчего же никто из этих пожилых проницательных людей не чувствовал недоброго затишья перед бурей?

Ты и сам хорош, подумал Алек. В школах он изучал историю — не слишком усердно, на том уровне, который позволил бы ему избежать близкого общения с прутняками. Сейчас он очень жалел, что не может восстановить в памяти детали войн, восстаний, причин и следствий. Майнус поминал женщину-историка — некая че Вайлэ, дама из Стата. Найти книги, прочитать… Он с раскаянием оглянулся на столб дыма, уже мало видимый из-за деревьев. Возможно, там были книги. Возможно, Джонатам их спас.

Ладно, всем этим он займётся позже. Сейчас главное — вызволить родителей и брата. И если с ними что-нибудь сделали… Проводник и все его присные, церкви будут гореть отсюда до Кейва и дальше, до границ с эльфами и нордингами!.. До самой кости земли!..