— Ну что, довольно с вас? — поинтересовался Джурай, отступив до исходных позиций.

Кажется, разбойники посчитали, что пока получили мало. Командиры пинками и руганью заставляли подняться, посылали в бой. Ещё одну ловушку заблаговременно обнаружили, мальчишка в строю завопил и шарахнулся, указывая куда-то вбок. Джонатам всё-таки зажёг замаскированный фитиль, и мина взорвалась, даже кого-то зацепила… в том числе и глазастого паренька… Ругнувшись с досады, сердцевед сделал зарубку в памяти.

— Отступаем, отступаем!.. — крикнул Джурай, и все отошли в… пожалуй, крепостью это всё же назвать было нельзя. За утро они умудрились разобрать два дома, и сложить брёвна между ещё двумя, с которых сняли крыши, огородив чердаки досками. Таким образом получилась почти крепостная стена в рост человека между двумя "башнями". Между двумя бревенчатыми стенами пробросили помост. В домах заложили двери и окна, кроме одного, чтобы можно было попасть внутрь, а оттуда — на крышу. Можно было построить нечто более величественное, но ни Джурай, ни Джонатам, ни Луиса не отличались талантами в области переноски весомых предметов. Строительство и без того их утомило.

Обороняющиеся заняли своё убежище. Полетели стрелы — у радоничей нашлись аж пять луков, охотничьих, конечно, с соответствующими стрелами, на дичь. Остальные метали кое-как изготовленные короткие дротики, цельнодеревянные, с заточенными топором и обожжёнными для пущей крепости концами.

Разбойники сообразили обходить подозрительные вязанки хвороста, разбросанные тут и там на пространстве перед "крепостью". Эта "военная хитрость" являлась именно тем, чем выглядела — у воличей не нашлось ни гранат, чтобы спрятать их в хворосте, ни горюч-воды, чтобы пропитать. У вязанок было другое применение.

Джонатам свистнул, и тут же двое радоничей оставили метание копий, вскинули огромные грубо сколоченные щиты. Вой высунулся в узкую щель между ними, ухватил взглядом одну из вязанок…

Через мгновение она прыгнула с места, запылала и покатилась в людскую массу. Конечно, большого вреда "бегающий" по полю костёр не мог причинить, но суматоху здорово умножал.

Но, как бы то ни было, теряющая силу людская волна всё-таки захлестнула укрепление, и закипел ближний бой.

Алек скрипел зубами и бранился вполголоса. Обычное упражнение в тренировках войев — биться с завязанными глазами, плохо ему давалось. Вой отбивал любые, сколь угодно хитрые удары — просто потому, что не видел их, а чувствовал намерения врага и опасность. Но сам при этом атаковал кое-как, создавая у противника впечатление, что над ним издеваются.

Зная об этом своём недостатке, он встал в пару с Джонатамом. Алек связывал боем, а Джо разил, подло, исподтишка. Они взяли на себя самый трудный участок — середину корявой бревенчатой стены.

— Проклятье! — взвыл Джо. Алек тревожно обернулся в его сторону:

— Что, ранен?

— Нет!.. — кто-то из татей, видимо, вдохновлённый огненным непотребством, творившимся вокруг крепости, попытался поджечь брёвна. — Я сейчас, Урэтхи, на моё место!..

Тролль шагнул, ругаясь на родном говоре и вращая секиру так, что воздух гудел под лезвием. Первым же ударом он разрубил грудь одному нападавшему, вторым отшвырнул другого на несколько шагов, тот врезался в своих и сшиб со стены.

Джонатам тем временем добрался до места горения, сосредоточился. Пламя поутихло, шипя, спряталось между брёвнами.

— Луиса!

Девушка тряхнула головой, откашливаясь от дыма. Огня было немного, но всю "башню", которую изображал… ну да, его собственный дом!.. — затянуло сплошь.

Впрочем, это оказалось на руку обороняющимся. В задымлённую башню тати не совались, опасаясь получить из дыма стрелу или удар копья или оказаться в пожаре.

— Гария бы сюда, — пробормотал Джонатам, перхая. Мальчишка обладал особым талантом в деле укрощения огня.

— Только Гария нам здесь и не хватало!.. — Луиса глянула укоризненно. Джо устыдился. Конечно, мальчишке здесь, среди смертников, нечего делать.

Кстати, о смертниках и мальчишках…

Из дыма послышался кашель и невнятные ругательства, и на Джо вывалился Чед с мечом. Он обнимал локтями лук, обожжённые, в волдырях руки держал перед собой.

— Жив? — Луиса перехватила, заодно лёгким воздействием убрала боль. Чед жадно укусил свежий воздух.

— Не уверен, — пробормотал мальчишка. — Что за день, все норовят удушить, то дым, то этот…

Тут он проморгался и разглядел "этого". Джонатам тоже смотрел на парня и не узнавал его. Тяжёлый лук — надо же, выделил-таки Пегий, и хороший!.. — был измазан кровью, на плечах болталась лопнувшая тетива. Пара царапин на щеке, на лбу — волдыри, подпалённые волосы, башкой он, что ли, бодал горящее дерево?

— Рад, что ты жив, — сказал он почти искренне.

— Да… я тоже рад, — промямлил Чед, — что я жив…

— Отойдите в сторонку, — велел Джонатам. — Я сейчас…