Тоскливый заунывный звук ввинтился в воздух, наполненный криками, стонами и звоном оружия. Он длился и длился, то взлетал, то звучал низко. Даже бой замер, разбойники остановились, прислушиваясь к звуку, ёжились от пронзающих, вызывающих мурашки переливов.

Мы здесь старое поселение тяжёлый бой мало времени мало сил

Сил действительно было мало. Дыхание кончилось, Джо тяжело опёрся о брёвна и прислушался.

И откуда-то далеко раздался ответ, едва слышимый и почти нечитаемый.

Идём много держитесь

— А я-то думал, что мне показалось, — Алек засмеялся невесело, страшно.

Разбойники отшатнулись. Один как раз лез по обрушенным брёвнам и счёл за благо прыгнуть вниз, переломав ноги, лишь бы не иметь дело с человеком, который так смеётся. Другой замешкался, и Джурай зарубил его.

Воличи переглянулись. Джонатам покачал головой. Помощь не успеет.

Должно быть, среди разбойников оказалось несколько знакомых с повадками Фременов. По крайней мере пятеро бросили попытки взять крепость и побежали в сторону противоположную от далёкого воя.

Остальные замешкались. Кто-то вопил вслед удирающим, суля неправдоподобные кары. Джонатам перекинул свой громобой Джураю. Тот прицелился было, покачал головой…

И вручил Алеку.

Вой прицелился то ли на голос, то ли на биение жизни, шепнул "Давай". Джурай легко коснулся огненной мыслью (сам Алек не мог зажечь огонь… то есть мог, но не в какой-то конкретной точке, а везде).

Грянул выстрел, и вопящий упал, всплеснув руками. Алек с недоброй улыбкой опустил дымящуюся трубку.

Штурм поутих. Разбойники замешкались, думая, стоит ли удовольствие убить нескольких человек таких потерь, и гадали, что же значит зловещий вой.

Но всё же двинулись.

Кто-то снова попытался разболтать укрепление, потом поджёг, и Луиса и Джурай метались в ещё неразрушенных местах, подавляя огонь. Одно бревно пришлось вышибить из стены и перекинуть наружу, после чего "крепость" окончательно покосилась, и все выжившие собрались в "башне" — доме.

Джонатам торчал на месте, опираясь на стену. Его принимали за лёгкую добычу, но немногие позарившиеся на одноногого войя прожили достаточно долго, чтобы осознать, как они ошиблись.

В какой-то момент Симона оказалась рядом. На щеке девушки красовалась свежая царапина, Джо пришлось напомнить себе, что в яррке броситься на врага можно, когда у тебя две ноги.

Они посмели причинить боль…

Девушка что-то говорила, он не слышал, занятый битвой с собой.

— У тебя сажа на носу, — сообщил ей, управившись с припадком бешенства.

Она замолчала, удивлённо фыркнула и принялась вытирать лицо. Спохватилась.

— Да теперь-то какая разница!

Очередная волна, нахлынувшая на укрепление, развела их. Симона занималась пожаром и вернулась к нему ещё больше перепачканная.

— Помнишь, что ты обещал?

Джонатам честно попытался вспомнить, покачал головой. Мешала боль и рвущий лёгкие дым.

— Убить меня, — сказала девушка совершенно обыденным тоном.

Джо с клацаньем закрыл рот.

— Если будет уже совсем… — деловитый тон удержать ей не удалось. Симона всхлипнула. — Ну, безнадёжно… ты обещал, помни.

Парень кивнул и едва не свалился. Симона поддержала, вдруг обхватила за шею и потянулась губами…

Снаружи, совсем близко, раздался заунывный волчий напев.

И Джонатам тоже взвыл.

— Чтоб тебя!.. — Симона шарахнулась, хватаясь за оглушённое ухо. — Что он сказал? Кажется, героическая гибель отменяется?

Словно в ответ трескучий огонь охватил всё вокруг. Молодые люди переглянулись.

— Пока нет, — заключила девушка и бросилась, размахивая горелой тряпкой, в которой Джо опознал собственный плащ.

— Вперёд, помойные псы, вперёд!.. — визжал кто-то снаружи. Алек понял, что стоит в огне, отшагнул в сторону. Уклонился от свистнувшего меча, ткнул наугад. Вскрик, проблеск чужой боли разорвал окутывающую его темноту. Алек поспешил добить, широко махнул мечом. В лицо брызнула горячая кровь. Как небрежно, подумал, небось распластал, ровно свиную тушу.

Эшта шасса харай, да где все?!.

Снова пламя дохнуло, Алек отступил. Перехватил оружие следующего противника, примерился и столкнул в огонь.