– Не, вначале к доку. Вдруг они холерные какие-нибудь, перезаразят еще весь барак, работа встанет…

– Молодой человек, вы меня оскорбляете, – с достоинством заявил Вениамин. – Я, как дипломированный врач, гарантирую отсутствие на борту настолько примитивных инфекций! Ладно еще прионовая чума, паш-нар или свищевая лихорадка колонистов, имеющие длинный инкубационный период и, поначалу, невинную симптоматику…

Полина, у которой давно свербело в носу, громко чихнула.

Охранники дружно натянули респираторы, вспомнив цистерну, обнаруженную в одной из кают «Мозгоеда». Когда они открутили крышку, изнутри шибануло таким смрадом, что глаза заслезились (вообще-то Станислав поручил команде хорошенько ее вымыть, но вначале было лень, а потом стало страшно). Кем-то брошенная шуточка про «биологическое оружие» уже не казалась бандитам смешной. Вдруг эти типы – камикадзе от закона, который не смог достать преступников легальным путем и решил испробовать инфекционный?

Осмотр затянулся на несколько часов, напомнив Станиславу военную медкомиссию. Казак заботился о здоровье своих рабов – вернее, об их трудоспособности. «Док», пожилой ссутуленный человечек, делал свое дело с усталым равнодушием ветеринара при бойне, которому пригнали очередную партию овец. Пленников заставили раздеться, поочередно протомили в биосканере, вкатили несколько прививок и, увы, сочли годными к эксплуатации.

– Лучше бы пожрать дали, – проворчал Теодор, глотая капсулу с неизвестным содержимым. Содержимое направленного на пилота бластера было известным, но еще менее аппетитным.

– Заслужи вначале, – буркнул Майк, тоже томящийся от голода и про себя матерящий и шефа, и пленников, по вине которых ему приходится торчать в медчасти, пропустив и обед, и, похоже, ужин.

Вещи космолетчикам не вернули, взамен выдав простые ярко-желтые комбинезоны со светоотражающими вставками. Все – разной степени поношенности, от выгоревшего и исцарапанного до почти нового, с одной, но очень красноречивой заплаткой напротив сердца. Респираторы тоже дали другие, пластиковую дешевку с растрескавшейся резиной.

– Фильтра хватает на шестнадцать часов, – предупредил Майк. – Утром получаете у надзирателя новый, вечером сдаете старый.

– А ночью что делать?

– Спать, – отрезал бандит. – В бараке и так дышать можно. Дракон, забирай старика, а мы с Жиздом этих на плантацию закинем.

Пленники переглянулись, молча пожелав друг другу мужества и сил держаться до победного или хотя бы до последнего.

Станислава увели первым, остальным пришлось подождать, пока бандиты натянут легкие пластинчатые броники под горло, защищающие разве что от стрел и ножей, и проверят оружие. Сутки на Медузе были короче земных, снаружи уже темнело, но космолетчики успели разглядеть, что ангар замаскирован под скалу, а крыши соседних построек художественно утыканы ветками, с флайера не отличить от настоящих деревьев.

Пленников погрузили в маленький гусеничный «Сверчок», работающий от солнечных батарей; за день они успевали накопить достаточно заряда, чтобы после заката машинка отъездила еще два-три часа. Военные и исследователи очень любили эту модель: легкая, неприхотливая, позади кабины можно установить и платформу, и кузов, и, как в данном случае, клетку с решетчатыми стенками и сплошным верхом.

Ехал «Сверчок» почти бесшумно, лишь негромко стрекотали гусеницы да хлестали по кузову ветки. Дорога была такой узкой, словно ее проложили не люди, а звери. Наверное, на то и расчет: чтобы лагерь не демаскировала.

Машинка клюнула носом, спускаясь в овраг, и покатила по его днищу. Весной, наверное, здесь текла река, но сейчас от нее остались только твердые наносы песка да торчащие из него коряги.

«Сверчок» замедлил ход и остановился.

– Постоим, полюбуемся природой, – не оборачиваясь, лениво пояснил сидящий за рулем Майк.

Пленники недоуменно переглянулись. До сих пор бандит мало походил на романтика-натуралиста, к тому же место и время для того, чтобы предаться своей страсти, он выбрал исключительно неудачное: темно, пустынно, из всего пейзажа – стены оврага.

– Ой, вы слышали? – Полина испуганно вцепилась Теду в рукав.

Спустя несколько секунд звук повторился – теперь слева, гораздо ближе. Это был не вой и не боевой клич, а словно выдох на бегу, когда из пасти вырывается нечто среднее между хрипом и рычанием: «Ахгр-р-р… Хра-а-а…» Кто бы ни издавал эти звуки, бежал он сюда. И, кажется, тоже проголодался.

– А вот и природа, – флегматично заметил бандит.

Вверху хрипело, хлюпало и урчало все чаще и громче. По стенкам оврага шуршали змейки песка: кто-то топтался на самом краю, отчаянно желая, но не решаясь спрыгнуть. Наконец звезды перечеркнул черный силуэт, и по крыше словно кувалдой ударили. Между неплотно пригнанными досками воткнулся черный изогнутый коготь длиной с человеческий палец. Природа засопела, заскреблась и зачавкала, энергично проверяя крышу на прочность. Потом спрыгнула на землю, и пленники разом отпрянули от решетки, сбившись в центре клетки. Правильно сделали: между прутьями вклинилась лязгающая зубами морда – в одном месте, в другом, в третьем… Расстояние везде было одинаковое, но и хищнику, и пленникам казалось, что вот-вот найдется щелка пошире.

Две лазерные вспышки положили конец представлению. Майк поводил фонарем по конвульсивно подергивающейся туше, выхватывая из темноты то трехсуставчатые лапы, то оскаленную пасть, то чешуйчато-щетинистый хребет.

– Хасса, – сообщил бандит. – Их тут полно, только и ждут, когда какой-нибудь дурак в бега пустится. Окружат, повалят и заживо кишки выжрут, а потом обглодают до последнего шматка.

Второй конвоир оттянул респиратор, сплюнул за окошко и, вернув маску на место, убежденно сказал: