– С плантации. Хотя… Там уже стемнело?

– Да, как раз пока нас сюда везли.

– Значит, с ужина. – Мужчина сглотнул слюну.

– А вы почему не там?

– Приболел, – саркастически сообщил Бьёрн, касаясь повязки и морщась. – Нам тут аж три дня больничного за свой счет дают. Если не оклемался – на четвертое утро вышвырнут хассам, как сломанного киборга.

Метафора показалась космолетчикам не особо удачной, но они смолчали. Мужчина, сочтя долг гостеприимства выполненным, откинулся на спину и зябко переплел руки на груди. Вениамину в его облике – высокий, крепкий, русобородый, лет сорока – сорока пяти, – почудилось что-то знакомое.

– Простите, а вы случайно не с Самородка?

Мужчина впервые по-настоящему заинтересовался разговором:

– Угу. А вы откуда знаете?

– Мы туда почту отвозили. Попали как раз сразу после нападения.

– И что там сейчас? – Похищенный рудокоп снова сел, взволнованно вглядываясь в лица космолетчиков, словно пытался что-то на них прочесть. – Кто-нибудь уцелел?

– Да, мы забрали около тридцати человек, подбросили до Шии-Раа.

– А среди них, – голос мужчины резко осип, – не было восьмилетнего мальчика? Худенький такой, серые глаза, темно-русые волосы?

– Рикки? – уточнил Тед.

– Да-да! Что с ним? Он жив?!

– Ага, его Харальд к себе взял. Шустрый пацан, полночи Дэньке голову морочил… – Пилот осекся, но рудокоп не обратил на это внимания.

– Хвала Одину! – Бьёрн часто заморгал и обтер лицо ладонью. От глаз протянулись влажные полосы. – Харальд, молодчина, на него всегда можно было положиться… Он не даст моего мальчика в обиду.

– Так вы отец Рикки? – сообразила Полина.

Рудокоп кивнул, подался вперед и жадно потребовал:

– Расскажите мне, как он?

– Замечательный ребенок, очень на вас похож, – сдуру ляпнула девушка: в данный момент при взгляде на счастливого отца проще было представить зомби, чем симпатичного мальчика.

Однако Бьёрн просветлел лицом, доверчиво заулыбался:

– Ага, мне все знакомые это говорят! Но глаза у него мамины, а уши вообще дедушкины. Зато шустринка – точно моя, я таким же непоседой в детстве был! Ох, хоть бы еще раз с ним увидеться…

– Увидитесь, – решительно сказал Тед. – Михалыч, ты что там делаешь?

– Смртс, – отозвался из дальнего угла барака незаметно улизнувший из компании техник. – Интрпчмнхттн нкктхнки?

– Ага, – озадаченно согласился пилот, – каменные, а пол бетоном залит. Ё-мое, и тут ведро! Что, трудно было вместо этой халупы поставить типовой модуль для военнопленных? Для бандитов же его спереть – плевое дело! Непрошибаемый, стройки на пять минут и хоть какие-то удобства.

– Он металлический и электроникой нашпигован, – уныло возразил Бьёрн. – А этот сарай не то что с орбиты – со ста метров не обнаружить. По слухам, полиция уже пару раз получала наводку на Медузу, но без точных координат поселения толку от этого никакого. Иголку в стоге сена и то легче найти – магнитом провел, и готово. А здесь нет ни ядерного генератора, ни силовых полей, ни цифровых замков, все, – рудокоп нервно хохотнул, – исключительно натуральное. Кроме бластеров у охраны.

– А как же лагерь? Там ведь и корабли, и куча техники – ремонтной, медицинской…

– Он-то замаскирован и экранирован от и до, но тратить столько энергии на покрытие всех плантаций слишком хлопотно и дорого. А хозяевам нужна максимальная выгода при минимальном вложении.

– И что на этих плантациях выращивают? – поинтересовался Вениамин.

– Не выращивают, а собирают…

Подробнее объяснить Бьёрн не успел: дверь с лязгом распахнулась и в барак стали заходить люди. На новичков они реагировали по-разному – кто-то глянул и сразу отвернулся, некоторые подходили познакомиться, расспрашивали о новостях, но лица у всех были одинаково усталые и обреченные. С Самородка тут оказалось человек пятнадцать. Куда подевались остальные, они не знали: поселок состоял из бандитского лагеря и восьми разобщенных плантаций. К тому же Казак был не только рабовладельцем, но и работорговцем: скупал «товар» у «коллег» и с выгодой его перепродавал. Пиратство и работорговля шли в паре: пустить в расход экипаж разграбленного корабля остатки совести не позволяли, особенно если среди пленников были женщины и дети, а вот сплавить их Казаку – запросто. Вроде как и руки чисты, и кошелек полон. Нападения именно ради захвата рабсилы случались очень редко, в основном под заказ, когда светил крупный куш.

Под потолком зашипело, и вниз потек желтый, едко пахнущий газ.

– Что это?! – вскочила Полина.

Старожилы даже не шелохнулись.

– Нейтрализатор, – буркнул кто-то. – Реагирует с токсином, осаживая его в виде органической соли. Вон желтые хлопья на полу.

– А они не ядовитые?

– Какая тебе уже разница-то…

Свет без предупреждения погас, и свободные матрасы пришлось искать на ощупь. Повезло только Теодору, который в этот момент разговаривал с Бьёрном, продолжая сидеть напротив.

Потом пилота нащупала Полина.

– Можно, я сегодня с тобой лягу? – смущенно прошептала она.

– Ложись. – Пилот подвинулся, хотя особо некуда было: ширины постели едва хватало на одного человека. Чтобы не скатиться на пол, друзьям пришлось прижаться друг к другу, как пылким возлюбленным. Полина даже дрожала – но вовсе не от страсти.

– Тед, ты слышал, что сказал Бьёрн? Полиция сюда уже прилетала, но улетела ни с чем. Если даже Роджер получил наш «черный ящик», как он нас здесь найдет?