— Это моя кукла! И пантера тоже, и платье, и пальто. Все мое! Мой папа их забронировал!

— Нет, — уверенно сказала Розальба, — он их не забронировал. В задаток он не оставил ни лиры. А то бы папа не продал их нам.

Но Звева ее не слушала. Она набросилась на Иоланду и попыталась вырвать куклу у нее из рук.

— Ах ты, гадкая оборванка, отдай! Это моя! Ты не имеешь права к ней прикасаться своими грязными лапами.

Но Иоланда и не думала уступать:

— Нет, моя! Мне ее подарили! — завопила она и вцепилась зубами в Звевину руку. Звева завизжала, но куклу не отпустила и осыпала противницу градом ударов.

— Осторожнее! Вы сломаете куклу, — взмолилась обеспокоенная Эмилия Дамиани.

Учительница, застигнутая врасплох, не знала, что предпринять.

В школе «Благоговение» такого безобразия случиться не могло. Чтобы маленькая оборванка осмелилась поднять руку на барышню из хорошей семьи! Правда, в той школе оборванок не было.

— Реповик, немедленно прекрати! — скомандовала она.

Но Реповик не могла прекратить, даже если бы захотела (да она и не хотела), потому что Звева обхватила ее так крепко, что не отцепишься. Учительница схватила линейку, чтобы ударить Аделаиде, но поняла, что в этой мешанине из ног и рук невозможно различить, где чье, и она рискует попасть по Звеве, которую как раз хочет защитить.

— Озио! Сбегай за сторожем! — скомандовала она. — А ты, Реповик, не думай, что это сойдет тебе с рук! Я выгоню тебя из школы, я упеку тебя за решетку!

Тем временем в ряду Сорванцов разворачивалась другая драма.

Пока Элиза с ужасом наблюдала за дракой между Звевой и Иоландой, к ней подошла Алессандра и с ехидным видом протянула сверток поменьше в такой же желтой бумаге из мясной лавки.

— Раз ты такая бедная сиротка, что не могла принести даже самую завалящую игрушку, мы решили, что ты тоже заслужила подарка из коробок для бедных. От имени всего класса — счастливого Рождества!

Изумленная Элиза развернула сверток, и на колени ей посыпался весь тот пыльный хлам, который учительница забраковала, а Звева старательно отложила в сторонку с одной только целью ее унизить. У нее на глаза навернулись слезы, но она не успела разрыдаться, потому что тут Приска угрожающе схватила Алессандру за ворот и так двинула кулаком по носу, что хлынула кровь.

— Скажи, кто тебя подбил на эту подлость! Скажи мне. Ты ведь не сама это придумала!

И — раз — дала ей такую затрещину, что в ушах зазвенело.

— Пунтони! Ты сошла с ума? — закричала учительница.

— Это все Звева, — пробормотала Алессандра, в ужасе глядя, как кровь заливает ей воротничок, розовую ленту в голубой горошек, форму.

Приска раздраженно оттолкнула ее подальше и направилась к дерущимся девочкам: Звеве уже удалось вырвать куклу из рук Иоланды и уложить противницу на пол.

— Ах ты, подлюка! Что тебе сделала Элиза? — разъяренно спросила она ее.

— Чего ты так злишься? Когда дарят подарок, нужно благодарить, — насмехалась Звева, все еще прижимая бедную Иоланду коленкой к полу.

— Вот тебе моя благодарность, получай! — закричала Приска, вцепившись ей в волосы и поднимая на ноги.

Иоланда схватила куклу и ретировалась за свою парту в глубине класса.

Приска как следует встряхнула Звеву, а потом, прижав к стенке, начала дубасить руками и ногами. Звева в ответ кусалась и царапалась вне себя от бешенства и унижения: ее поколотили перед всем классом!

— Куда подевалось рождественское настроение? — хныкала Эмилия Дамиани.

Пришел сторож.

— Что тут происходит?

— Разнимите их! — приказала учительница, которая очень злилась, что больше не может свалить все на Иоланду.

Сторож и глазом не моргнул. Он и не такое видал в классах для мальчиков.

— Кто первым начал? — угрюмо спросил он, разведя противниц по разные стороны от кафедры.

— Звева! — хором ответили все Кролики и Сорванцы.

Поскольку среди Кроликов была дочь сторожа Анна, которая никогда не врет, он поверил и без малейшего уважения к знатному роду Лопез дель Рио сказал Звеве:

— Вот видишь, получила на орехи? И поделом, будешь знать в следующий раз!

Но класс не унимался. Аделаиде, стоя рядом с кафедрой, рыдала, прижимая к себе бархатную пантеру. Розальба заботливо вытирала своим платочком кровь с Прискиных исцарапанных рук. Элиза истерически смеялась. Марчелла Озио повторяла:

— Какой позор! Какой позор!