Сама она, как увидела снег, сразу нацепила толстые носки, свитер и шерстяную шапку.

Мария, смутившись, стала оправдываться:

— Ну, здесь есть осел и вол, они согревают его своим дыханием.

— Очень гигиенично! — заметила Эмма. — Да вы даже не подстелили под него пеленку, он у вас лежит на голой соломе. Вы знаете, что он может подцепить клещей? И уж точно он будет весь красный. Кожа у младенцев очень нежная, знаете?

— Я не очень-то в этом понимаю. Это мой первый ребенок, — ответила Мария.

— Уверяю вас, что так оно и есть. Мой брат Филиппо в прошлом году как-то раз плакал всю ночь и не давал нам спать, пока Антония не обнаружила, что у него попка красная, как у павиана, потому что мы недостаточно часто меняли ему пеленки. Вот вы сколько раз в день меняете пеленки своему малышу?

— На самом деле, — сказала Марш, — я никогда не меняю ему пеленки, у него и пеленок-то таких фланелевых нет, как у вашего брата.

— А эта полоска лазурной ткани?

— Ах это, это для красоты! Ну и стыдно, знаете ли. Когда видно… ну вы понимаете, что я хочу сказать…

— Она, наверное, вся описанная, — сказала Эмма. — Разве вы не знаете, что маленькие мальчики писают фонтанчиком?

— Я и не знала, — призналась Мария, — я не очень разбираюсь в этих вещах.

Тогда Эмма потерла лампу и вызвала джинна.

— Будь так добр, сгоняй к Фретте и купи там все приданое для новорожденного. Постельное белье, одеяла, клеенку, пеленки, английские булавки, распашонки, майки, шерстяные пинетки, рукавички, чтоб не расцарапать лицо, слюнявчики, ползунки и, главное, пять-шесть кофточек из самой мягкой шерсти, первого и второго размера. А еще ванночку для купания, детский шампунь, который не щиплет глазки, халат, тальк или крем от покраснений. Да, и еще градусник в форме рыбки и резиновую уточку.

— Надо же! Как ты в этом разбираешься!

— Ну да, — скромно признала Эмма, — я научилась этому, когда родился брат, а потом раз сто играла с куклами в дочки-матери.

Джинн из лампы мигом обернулся и принес все, что она велела. От себя он еще купил коляску. Голубую.

— Спасибо. Это лучший подарок, который я получала за все эти века, — сказала Мария.

— Не за что, — вежливо ответила Эмма. Она поцеловала младенца, вскочила в седло и отдала приказ своим разбойникам пуститься в обратный путь.

Они вернулись в свою пещеру и жили долго и счастливо.

Когда Эмме исполнилось 16, она вышла замуж за бедуинского принца и родила семнадцать детей: восемь мальчиков и девять девочек.

Но, хотя в пустыне очень жарко, она никогда не клала их голыми на солому, чтоб они там обливались потом и их кусали клещи, а всегда наряжала в прекрасные вышитые одежки, чтоб не ударить в грязь лицом перед людьми, которые заходили их поздравить.

Каникулы заканчивались. Седьмого января надо было снова идти в школу. Приска, Элиза и Розальба все каникулы помнили угрозу учительницы «принять меры».

Больше всех была напугана Элиза. Розальба утешала ее:

— Она же сказала: «Я смогу отличить тех, кто затеял драку, от тех, кто поддался на провокацию». Ясное дело, что провоцировала всех Звева.

Но Элиза с горечью возражала:

— Мы же первые начали. Точнее, Приска, когда встала и прочла эти глупые стихи про трех царей.

— Все-таки они были получше стихов про бедных ребят! — возразила слегка обиженная Приска. Потом добавила: — Послушай! Давайте проведем эксперимент. Возможно, ты права. Синьора Сфорца считает, что мы во всем виноваты, и решила нас наказать. Но если она такая подлиза, как я подозреваю, есть способ помешать этому.

— Какой?

— Попросить твою бабушку Лукрецию отвезти нас в школу.