Однажды в воскресенье после обеда Приска пошла делать уроки к Элизе и застала подругу с красными, распухшими от слез глазами.

— Может, ты сможешь узнать у нее, что случилось, — сказала бабушка Мариучча. — Мы не смогли вытянуть из нее ни слова.

Но Элиза только молча хлюпала носом. Когда бабушка и няня вышли из комнаты, она закрыла дверь на ключ.

Приска принесла в портфеле Динозавру, которая только что вышла из спячки. Черепаха сверкала красотой и чистотой. Утром Приска искупала ее в теплой воде, чтобы смыть пыль, и надо было видеть, как черепаха потягивается в воде, с каким наслаждением высовывает из панциря лапы и умную головку. Приска дала ей немного поплавать в тазике, потом вытерла и натерла панцирь каплей оливкового масла.

Динозавра очень проголодалась после долгого зимнего поста, и когда Приска положила ее на стол, сразу набросилась на листья примулы, которая стояла у Элизы в горшке.

— Кыш, дурында! — засмеялась Приска.

Но Элиза и ухом не повела.

— Можно узнать, что с тобой случилось? — потеряв терпение, спросила Приска.

— Я решила уйти из дома, — ответила Элиза.

Она приподняла край покрывала и показала собранный чемодан…

— Что они тебе сделали?

— Дядя Леопольдо меня больше не любит.

— Да ладно!

— Да, не любит! Он хочет взять другую девочку. А меня, наверное, отправит в детский дом.

— Чепуха какая-то! Как это другую девочку? Ты же его племянница.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — сказала Элиза. — Разуйся, а то бабушка с няней услышат.

Так, босиком, на цыпочках они прошли по коридору к комнате дяди Леопольдо, где царила полутьма.

Элиза подошла к каминной полке, на которой в серебряных рамочках стояли фотографии. Бабушка Мариучча в молодости, покойный дедушка Теренций, близнецы в детстве, бабушка с дедушкой на собственной свадьбе, Бальдассаре и Казимиро в военной форме и Элиза во всех видах: совсем крошечная, постарше — на море, на плечах у дяди Леопольдо, в первой школьной форме, в костюме Тремал-Найка на карнавале, в белом платье на конфирмации…

И вот теперь среди этих семейных фотографий появилась еще одна, большая и в красивой рамке.

На ней была девочка приблизительно их возраста. Видно было только лицо и кусочек воротника.

Приска взяла фотографию в руки и поднесла к окну, чтобы разглядеть получше.

— Кто это? — спросила она шепотом.

— Я не знаю, — ответила Элиза. — Я с ней не знакома. Вот сегодня первый раз увидела.

— Ну ты у дяди Леопольдо спросила, кто это?

— Да. Но он не сказал! Сказал только: «Вот увидишь, она тебе понравится». Значит, он хочет привести ее к нам жить!

Девочка была красивая, ничего не скажешь. С венком из искусственных цветов на светлых волосах, прямым носом, серьезным ртом, хотя ямочка на правой щеке выдавала, что она еле-еле сдерживает улыбку. Глаза веселые, ясные. Может быть, немного близко посаженные, так что она смахивала на птицу. Но все равно очень симпатичная.

Приска почувствовала укол ревности. В доме Маффеи было полно ее фотографий, но дядя Леопольдо никогда не ставил их в рамку на каминной полке. Наверное, она сама виновата, она ведь так ни разу и не сказала ему про свою любовь. Приска придирчиво разглядывала незнакомую девочку. Кто она? Что ей надо? Откуда она взялась?

— Она на кого-то похожа! — воскликнула она вдруг.

Но на кого? Сходство едва уловимое. Все равно Приска ее ненавидит. Теперь она согласна с решением Элизы. Нельзя оставаться под одной крышей с этой непрошеной гостьей. Элизе пора сматываться. Но куда?

— К бабушке Лукреции?

— Она меня приведет обратно.

— Ты можешь спрятаться у нас на чердаке. Я буду каждый день приносить тебе еду, как в той книге из серии «Библиотека моих детей».

— Габриеле нас застукает. Он все время забирается на чердак, чтобы мастерить там свои изобретения.

— Тогда ты можешь убежать из города и найти какой-нибудь заброшенный пастуший шалаш. А я буду приходить тебя навещать.

Но Элиза была ужасная трусиха и даже подумать не могла о том, чтобы жить одной, особенно ночью, когда вокруг ходят бандиты, лают собаки, а под кровать заползают скорпионы или даже мыши! Надо было придумать, кто сможет ее спрятать. Кто-то надежный, кто их не выдаст.

— Придумала! — воскликнула Приска, кое-что вспомнив о ночных полях и пастухах. — Ты спрячешься у Ундины дома! Она наверняка поймет, что ты не можешь оставаться дома, и никому ничего не расскажет…

— Но она же живет с родителями!

— Ну, придумает какую-нибудь отговорку. Скажет, что ты новая ученица и тебя поселили к ней на пансион.

— Но она со мной даже не знакома…

— Зато я ей о тебе рассказывала сотни раз… Давай, пошевеливайся! Пойдем к ней скорее!

Они взяли чемодан и вынесли на лестничную клетку.

Потом Элиза заглянула на кухню:

— Бабушка! Мы пойдем погуляем!

— Хорошо. Ты хоть развеешься. Осторожнее на дороге, умоляю!